Зима в Сокчхо
Шрифт:
— Смотрю, доченька, как ты ешь, и не налюбуюсь.
В горле встал тяжелый ком. Я сглотнула слезы. Измученная обжорством, с трудом добрела до отеля.
По традиции, Соллаль отмечают в кругу семьи. Едят суп с тток и затем идут на кладбище положить на могилы родственников рисовые шарики. Маме хотелось соблюсти традицию. Поэтому я договорилась с Парком, что уйду пораньше, и заранее приготовила ттоккук [9] , который оставалось только разогреть, — супа хватит на Парка, забинтованную девушку и Керрана, если тот отважится попробовать.
9
Ттоккук —
С тех пор как приятель девушки уехал обратно в Сеул, она показывалась редко. Когда я заходила убраться, обнаруживала на кровати скомканную одежду и журналы по психологии, распахнутые на страничке с тестами — напротив ответов старательно расставлены галочки. Иногда я заглядывала в журнал и сама отвечала на вопросы тестов, сравнивая наши результаты. Кто вы — собака или кошка? Девушка с бинтами была чем-то средним между двумя, я оказалась кошкой. Порой она спускалась в гостиную смотреть телевизор — мелодраму, китайский фильм или что-нибудь из гонконгского кино. Бинтов постепенно становилось меньше. Однако черт лица все равно было не разглядеть.
В ожидании Соллаля город принарядился. Вдоль центральной улицы до триумфальной арки тянулись гирлянды, а на самой арке красовался надувной дельфин-весельчак, державший плавниками табличку «Улица Родео». В супермаркете я остановилась у полки с манхва и манга [10] . Западных комиксов там не оказалось. Взяв наугад манхва, я пролистала книжку и вдруг узнала один из тех считанных комиксов, которые мне довелось прочесть, — помню, тогда он мне понравился. История о матери и дочке, действие происходит в Корее много веков тому назад. Все прорисовано четко, цвета в изобилии — манера у художника совсем иная по сравнению с Керраном. Я купила комикс.
10
Манхва — корейские комиксы, манга — японские.
Керран сидел в гостиной и листал «Корея таймс». Увидев меня, отложил газету. Я протянула ему манхва.
— Книжка, правда, на корейском, но текста мало…
Керран водил пальцем по пузырям с иероглифами, напоминая ребенка, который только учится читать. Пролистав с десяток страниц, посмотрел на меня. Он проголодался. Может, я составлю ему компанию за ужином? Растерявшись, я молчала. Керран ждал моего ответа, я сказала, что приготовлю рагу из редиса. Но ужинать Керран хотел не в отеле. Внутри меня взметнулась обида — он снова пренебрегал моей кухней. На набережной есть один неплохой рыбный ресторан, сказала я.
Дул ветер, и террасы ресторанов были затянуты брезентом. За столиками сидели в основном старики. Их громкие голоса смешивались с паром над тарелками супа и с запахом кимчи, острой маринованной капусты. В ресторане, который я посоветовала Керрану, подавали осьминогов, сырую рыбу и крабов. Керрану место не приглянулось — слишком шумно, резкие запахи, теснота. Он хотел найти что-нибудь поспокойнее. За пристанью ресторанов уже не было, один только «Данкин Донате», так что выбирать придется среди этих. В конце концов Керран зашел в ресторан, где я никогда не была, — в стороне от остальных, с виду более тихий. За натянутым брезентом три столика. Красные пластмассовые стулья. Накрыв стол мешком для мусора вместо скатерти, официант
— Так кто из ваших родителей французского происхождения? — спросил Керран.
Я с изумлением посмотрела на него.
— Хозяин отеля поведал мне кое-что о вас. Я расспрашивал его просто из любопытства.
— Что же он сказал вам?
— Ничего, о чем я и сам не догадывался. Что в вас только половина корейской крови. И что вы прекрасно говорите по-французски.
— Да откуда же Парку знать, как я говорю, он ведь ни слова не понимает по-французски.
Я сказала Керрану, что мама здешняя. Единственное, что я знала об отце, — он занимался рыбным промыслом, когда познакомился с ней. Официант вернулся принять заказ. Жареная рыба, бутылка соджу. Керран внимательно наблюдал за мной. Я старалась не встречаться с ним взглядом и смотрела в сторону кухни. Плитка на стенах, земляной пол, стук ножей, клокотание супа на плите. Я повертела в руках палочки. Керран придвинулся ближе к столу.
— А ваша рана совсем зажила.
— Она была неглубокая.
Надо не слишком вытягивать ноги, чтобы случайно не задеть его ног. Официант поставил перед нами соджу, жареную рыбу, кимчи и картофельный салат. Керран попробовал салат.
— С майонезом. И сюда дошла американизация…
— Майонез изобрели во Франции, а не в Америке.
Керран с любопытством посмотрел на меня. Мы стали молча есть. Керран неловко поддевал еду палочками. Я показала, как правильно держать их. Но вскоре его пальцы вернулись в прежнее положение. Я решила больше не поправлять его. Керран молчал, и я спросила, как он проводит здесь свои дни.
Бродит по городу, ищет новые идеи. Побывал ли он во всех местах, куда отправлялся его персонаж? По большей части, да. В Корее он впервые.
— Выходит, место действия вашей новой истории — Корея, — заключила я.
— Вы ведь уже спрашивали об этом.
— То было две недели назад. И вы еще колебались с ответом.
— Сокчхо, на ваш взгляд, подходящее место действия? — спросил он.
Зависит от сюжета, ответила я. Керран подался вперед, словно хотел доверить мне тайну.
— Если история и вправду будет разворачиваться тут, вы поможете мне?
— Как?
— Поможете лучше разглядеть город.
— Да в Сокчхо нечего разглядывать.
— А по-моему, есть.
Я отпила соджу. Щеки разгорелись. Чтобы собраться с мыслями и потянуть с ответом, я спросила Керрана, как сложилось, что он решил стать художником. Он толком не знал как. Всегда любил комиксы. В детстве часами сидел, срисовывая свои любимые иллюстрации, — наверное, тогда все и началось.
— Выходит, мечта исполнилась?
— Уверен только в одном — никогда и вообразить не мог, что окажусь здесь.
Он отвернулся, чтобы вытащить застрявшую в зубах рыбную косточку. А потом снова спросил, готова ли я помочь ему.
— Иначе вы уедете?
— Хотите, чтобы я уехал?
— Нет.
Он улыбнулся. А можно хоть разок посмотреть, как он рисует? Прежде чем ответить, Керран сделал глоток соджу.
— Отчего бы и нет.
В его голосе было что-то, означавшее «вообще лучше бы нет» и одновременно «можно, если хотите». Я не понимала, согласен Керран или нет. И меня разозлила эта его интонация.