Зима в Сокчхо
Шрифт:
Надев фартук, мама вынимала моллюсков из раковин. Молча. Она не разрешила мне прикасаться к ее рабочей утвари, и я просто сидела рядом и разглядывала обитателей наполненных водой аквариумов. Мама все еще была на меня в обиде за Соллаль. Она очистила яблоко и положила его мне на колени.
— Возьми, съешь. Яблоки прописал мне доктор.
Я откусила, рассеянно наблюдая за рыночной суматохой. Потом присмотрелась внимательнее. Вдруг увидела в конце ряда Керрана. Продавщицы, соревнуясь в улыбках, наперебой предлагали ему осьминогов.
— Не думал увидеть вас здесь, — сказал он, явно обрадованный встречей.
Спросил, найдется ли у меня время: он сделал новые рисунки для комикса и хотел бы показать их. Мама незаметно отвесила мне шлепок.
— Что он говорит?
Перепуганная, я ответила Керрану, что можно встретиться в семь часов в маленьком кафе напротив рынка, оно неподалеку от ограждения против цунами. Мама улыбнулась Керрану, он ответил вежливой улыбкой. Потом ушел. Я повернулась к маме:
— Это он.
— Что ему надо от тебя?
— Мы договорились встретиться чуть погодя.
— По воскресеньям ты ночуешь у меня. Ты сказала ему об этом?
Я промолчала.
— Я же заметила, как ты смотрела на него.
— Он хочет обсудить свою работу!
Мама снова взялась за моллюсков. Неловким движением опрокинула лоток. Моллюски разлетелись по сторонам, упали к соседним прилавкам: продавщицы едва сдерживали усмешки. Мама бросилась собирать свой товар, я хотела было помочь, но она оттолкнула меня. Пока она собирала моллюсков, я стояла рядом; смех за соседними прилавками постепенно стих. Я ушла.
Фотография, сделанная тогда на «Полароид», по-прежнему лежала на разобранной кровати. Другие снимки висели на стене. Я наугад сняла один из них. На нем Джух Ох держал меня на руках. Я смеялась. Мы отмечали мой диплом — я окончила университет в Сеуле, после чего Джун Ох переехал в Сокчхо. Глядя на фотографию, я начала мысленно перебирать французские слова. Связывать их во фразу. Произнесла слово вслух. И сразу же замолкла. Отложив фотографию, собрала свои вещи. Сборник афоризмов о кошках, свитер, узорчатый пояс для подвязок. Большую часть вещей я уже отнесла в отель, кое-что было у мамы.
У моря ветер дул мягче. То замирая, то резво бежали волны с белыми гребешками. Чайки, искавшие в песке чем полакомиться, при моем приближении, ступая вразвалку, посторонились. Кроме одной — она хромала. Я шла за ней, пока чайка не улетела. Эти птицы нравились мне только в воздухе.
В «Лот Марте» среди контактных линз из силикон-гидрогеля единственные, которые подошли мне, придавали глазам синий оттенок. И все-таки я купила их.
Вернувшись в отель, занялась стиркой. Бежевый жилет Парка, мое шерстяное платье, пижама перебинтованной девушки. Пока приходилось стирать руками — шланг машинки потрескался из-за мороза. Я надела колготки потемнее, чтобы шрам на ноге не так бросался в глаза. Примерила
В кафе мы были одни. Сели поближе к батарее, чтобы высушить промокшие ноги.
На подоконнике крошечная мебель, как в кукольном домике. Загустели сумерки. В прозрачной витрине возле стойки — два круглых пирога за пятнадцать тысяч вон и чуть глубже — соус из улитки, тоже за пятнадцать тысяч. Официантка поставила перед нами плошку сушеных кальмаров. Я узнала девушку, которую видела в чимчильбане, свою ровесницу, с обвисшей грудью. На шапке моего капучино она нарисовала карамелью сердечко. У Керрана была птичка.
Керран взял из плошки щупальце кальмара и стал разглядывать его.
— В детстве мама говорила мне, что, если пить молоко с кальмарами, их щупальца проникают прямо в вены, — сказала я. — Но может, не щупальца кальмаров, а какие-то червяки проникают, уже не помню.
И засмеялась.
— Наверное, это была уловка, чтобы я не пила молоко. У меня оно не переваривается. А вы любите молоко?
— Предпочитаю вино.
— В Сокчхо вина нет.
Сосредоточенно разглядывая кальмарово щупальце, Керран промолчал. Я пожалела, что вообще завязала разговор. На столе стал вибрировать телефон. Джун Ох. Я убрала телефон в сумку.
— Мало людей вашего возраста попадалось мне здесь, — сказал Керран.
— Все они уезжают из Сокчхо.
— Вам тут не наскучило?
Я пожала плечами.
— У вас есть молодой человек?
Я колебалась с ответом. Boyfriend. Никогда не понимала, что значит это слово, по-французски тоже — petit ami. Почему прилагательное «petit» добавляет оттенок любовной истории?
— А у вас есть девушка?
— Была жена.
Молчание.
— Ну и как продвинулось дело? — спросила я.
— Вы имеете в виду жену?
— Нет, вашего персонажа.
Керран засмеялся, смех был почти как вздох. Пока только наброски, ничего окончательного. Каждый комикс — набросок для следующей серии приключений. Чем все завершится, неизвестно.
— Кажется, с окончанием истории про археолога я боюсь потерять этот выдуманный мир. Если история подойдет к концу, я утрачу власть над этим миром.
— Боитесь потерять своих читателей?
— Дело совсем не в этом…
Керран стал крошить щупальце.
— Каждая придуманная мной история начинает жить собственной жизнью, отделяется от меня и развертывается сама, без моего участия… И тогда я сочиняю новую, но по-прежнему есть та, над которой я работаю в данный момент и которую еще нужно завершить, а когда я наконец завершаю ее и приступаю к следующей, все повторяется…
Его пальцы крепче сжали сушеное щупальце.
— Иногда кажется, мне так и не удастся передать то, что действительно хочется передать…
Я размышляла над его словами.