Жрец Лейлы
Шрифт:
— Да, а теперь нам разгребать все, что вы натворили, — скривился он.
Я поднял на него глаза.
— Никто не должен знать о ритуале отречения и свидетельстве темного… Это принесет лишние проблемы. Пусть все валят на меня как на жреца Лейлы. Некоторые мои предшественники создали нам такую славу, что мало кто не поверит тому, что именно я свел с ума короля. Кириан не должен быть замешан во всем этом. Он будущий король. И если сделку со жрецом Лейлы ему еще простят, то фактом его отречения
Тайриг хмыкнул:
— Так отговори его от этой безумной затеи с коронацией двумя жрецами!
— Ничего не выйдет, он настроен очень решительно. Я уже горло себе сорвал. В последний раз он вообще саданул кулаком по столу и заявил, что не изменит своего решения и раз мы делаем его королем, то не должны оспаривать его мнения. Я думал, на меня потолок рухнет. А слышали бы вы, как он ласково, до дрожи в коленках разделал Совет министров. Больше половины сразу подали в отставку, спасая свои шкуры.
— А я боялся, что он будет плясать под дудку братьев, — рассмеялся жрец Доэра.
Я криво улыбнулся:
— Он даже Криса утихомирил так, что тот до сих пор не понимает, что же случилось с его старшим братишкой, всегда таким уравновешенным и рассудительным. Только Кирилл ходит и улыбается. Кстати, вы видели его ауру? Лейла каждый раз замирает от какого-то непонятного восторга, но ничего объяснять не хочет.
— Видел, — кивнул он. — Но ничего не понял. Она постепенно окрашивалась таким вот образом. И давай уже на «ты».
— Хорошо, — кивнул я.
— Значит, Кириана не отговорить?
— Точно. Да и боги на его стороне, — добавил я.
Мы мрачно посмотрели друг на друга, и он разлил остатки вина по кружкам.
— Скандал будет на несколько государств сразу, — с тоской заметил Тайриг.
— Ничего, им полезно, — улыбнулся я.
Он внимательно взглянул на меня:
— Я слышу голос твоей матери сейчас.
— Так по договору о браке я ей и принадлежал.
— Регил сильно отыгрался на тебе.
Я прямо взглянул на своего собеседника:
— Он знал, что должен был меня убить, но побоялся.
— Хочешь сказать, что король не верил в маску принца Лилиана? — вскинулся Тайриг.
Я молча кивнул и допил свое вино. И только когда дно кружки соприкоснулось со столом, сказал:
— Никогда. Он слишком часто заглядывал в мои глаза. Он не знал о Лейле, но всегда понимал, что я опасен для него.
— Почему ты до сих пор жив?
— Я с четырнадцати лет принадлежу Лейле, — усмехнулся я. — Разве простой смертный смог бы отобрать у нее любимую игрушку?
— С четырнадцати лет… — задумчиво повторил жрец Доэра. — Многое в этом мире меняется. Если уж боги меняют свои правила, почему бы и людям не последовать их примеру?
—
— Да. Мы сделаем так, как он хочет. Коронуем его как жрецы Лейлы и Доэра.
— Да будет так! — Я заглянул в кувшин и заорал: — Хозяин! Еще вина!
Тайриг умел пить. И дебоширить тоже. Мы с ним славно развлеклись, когда к нам неожиданно подошли несколько человек, в которых угадывались наемники.
Что они хотели, я позже смутно припомнил: то ли им не понравился цвет моей помады, то ли они просто нас с Таиригом приняли за мальчиков для услады… Помню, как мой коллега поднялся из-за стола с милой улыбкой на своем невинном обманчиво молодом личике и шарахнул кувшином одного из них по голове. А там и я присоединился.
Последнее, что я запомнил, это укоризненный взгляд серых глаз и насмешливо-веселый — зеленых с вертикальными зрачками.
— И это мои Верховные жрецы! — Голос Кириана был полон задумчивого страдания.
Глава 6
Просьба богини
Мое имя Лилиан Катани. Я старший сын короля Мирейи, но не являюсь его наследником. Мой отец изгнал меня за недостойное принца поведение и стиль жизни. Я личный позор отца. Такова была официальная версия. На самом деле наши с ним взаимоотношения и причины моего изгнания намного сложнее и глубже.
Я люблю заботиться о своей внешности. С пятнадцати лет умел пользоваться косметикой, кокетничать и делать все, чтобы мои капризы выполнялись. Но одновременно я вел вторую жизнь — жизнь жреца Лейлы, богини ночи и охоты. Страсть и убийство, вкус наслаждения и крови — всем этим я жил.
Многие соблазнялись моей красотой, но никто так к ней и не приблизился. Она всегда было маской, моим тайным оружием.
Сейчас я стою над могилой моей матери и борюсь с острым желанием убить своего собственного отца. Потому что именно он свел мою мать в могилу. Против него я сражался всю свою жизнь до этого момента. Убить его я теперь не мог, потому что уже отомстил. Отомстил так, что лучше бы он умер. Теперь бывшего короля Мирейи окружает беззвучная пустота в его сознании.
— Лиани.
— Уйди, Кэртис, — попросил я. — Я не хочу причинять тебе вред.
— Почему? — Оборотень встал рядом.
Я напрягся, но все же нашел в себе силы честно признаться:
— Ты друг.
— Друг? По правде говоря, я чувствовал себя скорее наблюдателем. И мне казалось, что ты еще долго не признаешь этого факта, — очень серьезно отозвался Кэртис.
Я пожал плечами:
— Просто у меня необычные друзья. Но странно, именно после того как впервые познакомился с тобой, я смог с легкостью довериться Сигану.