Жрец Лейлы
Шрифт:
А еще через год Стальная Леди слегла и очень быстро угасла. Но она все же успела позаботиться о сыне еще раз, заключив договор с султаном Восточной империи о политическом браке одной из его многочисленных дочерей с ее сыном. Свадьбы она не дождалась.
Смерть Эмей Катани, Стальной Леди, была перекрыта празднованием свадьбы короля Регила.
А еще через несколько недель страна вздрогнула. Король показал свою собственную хватку. Явив наконец того, кем он являлся на самом деле.
Резко поднялись налоги. Законы выходили один за другим. Начались гонения
А через год в Мирейе появилась новая традиция. Родители начали прятать дочерей: кто отсылал их прочь из столицы, кто, пускаясь в ухищрения, скрывал, а некоторые даже специально уродовали. Потому что в городе появилась напасть, которую окрестили Дикой охотой по-королевски. Молодой король со свитой, состоявшей из таких же молодых, верных ему людей, прошедших с ним войну, проносился по улицам. Они хватали всех симпатичных девушек, невзирая на их положение. Если повезет, девушка возвращалась домой всего лишь опозоренная…
Столица всколыхнулась, но зарождающиеся бунты были подавлены на корню разросшейся армией короля. Он не жалел финансов на воинов. И крепко держал все ресурсы в своем кулаке. Кто-то даже начал находить в этом правлении положительные черты, утверждая, что жестокая власть идет на пользу королевству.
Самым большим праздником для жителей стало известие о рождении наследника Мирейи. В тот момент когда королева разрешилась от бремени, король отсутствовал, наводя порядки на границе, где провел почти год. И в подарок жене прислал отрубленные головы мятежников, которых он четвертовал в тот день, когда ему привезли известие о рождении сына.
По брачному договору с Восточной империей, Тамира Катани могла воспитывать своего первенца в традициях своей страны и дать ему имя.
Регил увидел сына, когда тому исполнился год. Он скривился при имени, которое выбрала королева, но промолчал.
Присев на корточки перед карапузом, который только-только начал уверенно держаться на ногах, король протянул ему тяжелый кинжал, украшенный драгоценными камнями.
Малыш недоверчиво посмотрел на новую игрушку и, поколебавшись, схватился за ножны обеими руками.
Король гулко рассмеялся и подхватил его на руки:
— Хорошая кровь! Кровь воина!
Королева опустила глаза, скрывая их выражение.
Регил был красивым мужчиной. Высокий и статный, сероглазый, с буйной шевелюрой иссиня-черного цвета. У него были чувственные губы и привлекательная улыбка. Женщин не надо было уговаривать прыгать к нему в постель. Но королева ненавидела своего мужа. За эти три года, что она была его женой, она хорошо изучила его характер. И между ними постепенно разгоралась тихая война. Королева отстаивала свои права на первенца.
Когда же она родила второго мальчика, Регил отступил на время. Однако оставил последнее слово за собой, заставив ее родить еще двух сыновей.
Он еще тогда решил, что первенцу трона не видать. Править должна не только его кровь, но и его дух, а в наследнике
Когда Лилиан вырос и стал вести образ жизни, который сделал его знаменитым на всю Мирейю и за ее пределами, Регил вздохнул с облегчением, он всегда знал, что старший сын — яблоко червивое. Однако чем старше становился юный принц, тем чаще Регил отводил глаза от безмятежного сапфирового взгляда. И он вспоминал собственные слова: «Хорошая кровь! Кровь воина!» Казалось, только он сам видел ледяные озера на дне этих глаз.
Он воспользовался предоставленным ему предлогом, чтобы лишить Лилиана наследства и изгнать его из страны.
А сейчас, два года спустя, изгнанник вернулся вопреки закону. Вернулся, сняв маску.
Отец и сын стояли друг против друга, и Кириан внезапно осознал, что его старший брат внешне похож на короля. Никто этого не замечал под слоем макияжа, длинными прядями волос и манерами.
— Вернулся, — тяжело уронил Регил в гнетущую тишину. — Карты решил открыть?
— Не совсем, — усмехнулся ему в лицо сын. — Я приехал к матери. Она от меня не отказывалась. А тебе я еще два года назад сказал, что ты мне неинтересен… Мне нужна была свобода. Правда, теперь меня попросили о помощи.
Король перевел взгляд на Кириана, и тот встретил блеск таких же серых глаз, как у него самого, не дрогнув.
— На трон побыстрее захотелось? — прошипел Регил. — Твой дед и прадед это темное семя Лейлы на кол сажали! А ты решил со жрецом Лейлы связаться, чтобы родного отца с трона столкнуть?!
— Он мой брат, — тихо ответил принц. — А мой отец — чудовище. Чудовище, что правит страной, которую я люблю. Чудовище, которое учинило насилие над собственными сыновьями; чудовище, которое пыталось устранить еще одного своего сына и почти убило мою мать…
Король сощурил глаза. Откуда только сопляк все знает?
— И ты поверил в байки вот этого? — Он ткнул пальцем в сторону Лилиана.
Кириан качнул головой:
— Ты недооцениваешь меня. Только слепой не увидит, что твой младший сын почему-то готов пойти на грех, лишь бы только не пустить тебя в комнату к твоей жене и к себе самому. Почему ты так испугался, когда он сказал, что выстрелит? Почему мать в бреду все время призывает самые страшные проклятия на твою голову? Почему твой народ бежит в другие страны? Почему, — он внезапно яростно дернул себя за седую прядь, — я увидел то, что происходит во время твой Дикой охоты?!
Регил побледнел. Он внезапно понял, что прямо на его глазах эта прядь становилась серебристой.
— Идиот! Тебя же могли убить!
— И что? — холодно прозвучало в ответ. — Других ты убивал без сожалений. А они были твоими подданными, которых ты поклялся защищать, когда короновался.
— Что ты понимаешь в управлении королевством?! — ощерился король Мирейи.
— Кое-что понимаю, — вскинулся Кириан. — Кажется, ты сам учил меня и нанимал лучших учителей. Тебе же хотелось достойного наследника. Я удивлен, что ты не воспитывал меня по своему образу и подобию…