Жрец Лейлы
Шрифт:
— Растин, — он медленно кивнул, — я давно не баловал тебя своим присутствием. Подойди.
Жрец медленным шагом приблизился к алтарю, перешагивая через прислужников, почти не замечая их под ногами.
— Ты преподнес мне редкий подарок. — Бог перевел взгляд на оборотня. — Я жаждал заполучить эту кису давным-давно. Но видимо, сегодня еще не судьба. Ведь он еще не успел встретиться мне…
— Я не понимаю, — тихо ответил Растин.
— Лейла возвращается… — Бог перескакивал с темы на тему внезапно, словно его мысли стремительно уносились вдаль, едва успев сформироваться. —
— Он так силен, мой господин?
— Нет. — Рой снова взглянул ему в лицо и, выпутав пальцы из черной гривы спящей жертвы, протянул руку, коснувшись щеки своего жреца. — Он как ты когда-то. Сырой материал, который может превратиться в нечто большее, чем сейчас. Лейла выбрала новую тактику. Я в своем триумфе последнего полувека не успел увидеть, как быстро она восстанавливается. Во имя ее уже убивают. В ее чертогах снова слышен шепот призрачных душ. А в глубине океана появился дракон.
— Драконы вернулись? — потрясенно прошептал Растин.
— О нет, не вернулись, — качнулись белые пряди, — он сотворен смертной душой и руками жреца Лейлы.
— Этот мальчик?
И снова отрицательный кивок.
— Этот только нашел нужные руки и вложил в них клинок. Уже два жреца ночи дышат воздухом Эмира. Но одного нам пока не достать. Его стихия — море. А там давно уже нет власти моего брата Годоса. И я не могу влиять на нынешних повелителей волн. Сирены слишком злопамятны. Если я даже взгляну в ту сторону, они просто из принципа даруют свое благословение этому морскому жрецу. Лейла стала мудрее и хитрее. Зря я не добил ее пятьдесят лет назад. Она начала учиться у других.
— Но этот юноша не на море, — тихо подал голос Растин, нежась под лаской господина.
Зеленые глаза мерцали словно два драгоценных камня. Возможно, так оно и было.
— Да… Если удастся, убей его. Иначе у тебя будет враг, который сможет однажды стать таким же сильным, как и ты.
— Если он сейчас слаб, то это не составит труда, — пробормотал мужчина.
Острые ногти впились ему в щеку, превращая ласку в пытку.
— Не будь так самонадеян, Растин! — раздалось змеиное шипение прямо в лицо жреца, когда тот скорчился от боли, не смея упасть.
— Прости, мой господин!
— Лейла не позволит так просто лишить ее такого сокровища, как этот жрец.
И снова пальцы ласкают кожу, размазывая выступившую кровь по щеке.
— Не поддайся первому впечатлению. — Прикосновения стали невесомыми, и образ бога начал бледнеть, растворяясь во тьме капища. — Он не любовник и не убийца — он ее Верховный…
Растин стоял в полной тишине, разглядывая оборотня, который остался на алтаре в одиночестве. На спящем красивом лице явственно проступало омерзение. Надо же…
Жрец мрака аккуратно коснулся щеки, взглянул на кровь, оставшуюся на кончиках пальцев, и повернулся:
— Габриэль.
— Мой повелитель? — Воин поднял голову, спокойно рассматривая своего хозяина.
— Мальчишка должен пройти все кордоны без проблем. Я хочу взглянуть на
Габриэль открыл было рот, но тут же закрыл, не позволяя вырваться возражениям. Голубые глаза смотрели сквозь него, как это обычно бывало после посещения Роя.
— Верховный… ну надо же, — пробормотал Растин.
Он стремительно зашагал прочь, фактически наступая на руки и ноги жрецов, все еще распластанных по полу. Никто не издал ни звука.
Габриэль поднялся и протянул небольшой кусок чистой ткани. Жрец хмыкнул, принял дар и продолжил свой путь, уже прижимая к щеке платок. Эти царапины заживут не так быстро, как рана, нанесенная сапфироглазым жрецом Лейлы.
Я двигался через лес к капищу Роя, чувствуя, как с каждым шагом по телу прокатывается волна дрожи, которую никак не унять. Это была реакция на чужую силу, божественную силу. Мрачную и… привлекательную.
Синее Пламя грел спину, словно постоянно находясь настороже. Меч окончательно проснулся и почти слился с эмоциями своего носителя. Я чувствовал его настороженность и нетерпение. Меч был живым. Это то, о чем говорили легенды. Я надеялся, что факт его пробуждения не помешает мне, а только поможет.
До заката оставалось два часа.
А меня не покидало чувство, будто бы я приглашен в гости, настолько легко я нашел это место и пересек границы. Ощущение от взглядов, сверлящих мою спину, было неприятным, но выхода не оставалось. Меня ждали. Ждал Растин, который теперь знал обо мне больше, чем в момент нашей первой встречи, когда меня не принимали в расчет; ждал Кэртис, который стал мне другом даже большим, чем Сиган, — ждало новое приключение, мрачное и непредсказуемое.
Солнце багрово-красным диском начало цепляться за верхушки деревьев, когда я встал перед дверьми мрачного капища бога крови и мрака. Я не достал меч, увидев две закутанные в плащи и капюшоны фигуры. Похоже, тут не чурались театральных представлений. Когда-то и Лейла любила такой вот пафос и нагнетание обстановки, по крайней мере так она рассказывала.
Прислужники, не глядя на меня, начали медленно открывать вход — явно с намерением меня впустить. Из приоткрывшейся двери донесся гул молитвы и… песня. Меня пробрала дрожь, которую скрыли свободные одежды жреца. Таким же голосом я пел песни Лейле по утрам, заплетая ей волосы. Я не мог ошибаться. Это был Растин — Верховный жрец Роя. Любимец мрака. И все оказалось правдой. Я снова встретился с таким же, как я сам, только он был намного старше меня. И опаснее.
Я медленно ступил на черные плиты капища, глядя на золотоволосую фигуру посередине храма, возле алтаря, на котором почти светилось обнаженное тело. Я даже не сразу узнал Кэртиса. Никогда еще не видел его беспомощным, голым и с распущенными волосами.
Растин стоял, чуть покачиваясь в такт мелодии, льющейся с его губ. Неподалеку в почтительной позе замер уже знакомый мне воин Габриэль.
— Красивая песня. — Я вплел свой голос в общий фон гула и божественной мелодии.
Голубые глаза открылись и почти с укоризной взглянули на меня. Песня оборвалась.