Жизнь напрокат

Светлый Руслан

Взлетели вверх руки, взметнулся ввысь топор, мужик попятился и рухнул в воду, подняв тучу брызг. Ловкач склонился над первым убитым, не долго пошуровал над телом, затем спустился к воде и проделал ту же процедуру со вторым. Развязал лямки заплечного мешка и что-то в него бросил, потом вернулся на берег и за ноги отволок труп к воде. Убрав с глаз улики, мужик переместился вдоль берега, поднял согнутое колено, перенес на него вес своего тела и выпрямился над осокой во весь рост.

Поначалу фокуса я не раскусил, но быстро догадался, что у него там была припрятана лодка.

Прежде,

чем оттолкнуться веслом, сиворбородый внимательно оглядел берег, задержав взгляд на опушке, где затаились мы с Сашкой. Я хорошо разглядел его тонкое, недоброе лицо и на всякий случай отдал приказ памяти получше его запомнить. Если менты в свидетели потянут - опишу злодея в подробностях, пусть не сомневаются.

Мы дождались, пока стихнут негромкие всплески весел, выждали еще и, крадучись, вышли на берег.

Озеро, действительно, огромное, овальное по форме. Берег по правую руку значительно дальше, чем левая часть чаши. Лодка с сивобородым стремилась к противоположной стороне и приближалась к середине водоема. Сквозь двухметровый камыш да с такого расстояния видеть нас он уже не мог.

Желания обыскивать притопленных в зеленой ряске покойников не возникло. Даже если при них была какая-то снедь - она промокла, а попить мы из озера сможем.

– Я что-то не догоняю, Старый... что здесь происходит?
– серьезно спросил Сашка Рокотов.

– Без малейшего понятия, братан, - честно ответил я.
– Я бы тоже не отказался узнать кто все эти типы и где нас с тобой носит нелегкая.

Сказал и нехорошие мысли начали бродить, вспухать в моей голове как густая опара в кастрюле. Я еще раз внимательно осмотрелся.

– Туда пойдем, - я махнул в длинную сторону озера, обрамленную все тем же крупным сосняком. Чем дальше мы отсюда откочуем, тем на душе у меня будет спокойнее. Может быть там найдутся людишки попроще этих мордоворотов с ножами и топорами, с которыми разговаривать себе дороже.

Отошли подальше от трупов и напились прямо из озера как дикие животины. Сашка мой хоть и бахвалился, что легко может не есть целых три дня, а с лица спал и осунулся от недостачи питания. Я даже запереживал как бы Жеребец не свалился в голодный обморок, не дотащить мне его никуда.

Но тащить Рока не пришлось. Я же себе не враг и тоже смертельно устал. Поэтому, лишь только стало розоветь небо, а солнышко закатываться за далекие тучи, я скомандовал привал до утра. Сашка даже спорить не стал, несмотря на то, что с высоких деревьев мы не смогли добыть ни единой мохнатой ветки. Вместо этого быстро наломали камыша, отошли от озера метров двести в глубь сосновой рощи, нашли подходящее место, очистили от шишек и сварганили на прелой хвое нечто вроде тощей циновки.

– Надо выспаться и как следует отдохнуть, - сказал я самым бодрым тоном.
– Завтра мы с тобой, Сашок, будем ночевать в мягких постелях на душистых подушках. Хлебать пиво и лопать креветки под шансон. Понял? Ну, раз понял, давай дрыхни.

Утро выдалось пасмурным и прохладным. Небо затянулось сплошной мохнатой серой пеленой, свежий ветерок посвистывал в ветвях и явно скучал по дождику.

Я растолкал Александра Ивановича и повторил

вечернюю мантру про подушки и пиво. Хмурый и злой Сашка торжественно пообещал одним махом выпить целый литр и сожрать три килограмма креветок стоит ему до оных добраться. Я пообещал поддержать братишку в этом благом начинании, так как сам тоже очень сильно хотел поковырять в зубах чем нибудь съестным и прополоскать глотку чем то повкусней воды.

Погода не торопилась меняться и мы в грезах о грядущем пиршестве отмахали вдоль озера довольно приличное расстояние, пока не уткнулись в вытекающий из него ручей. Весело журча, поток рвался из застойной глубины на волю и увлеченно разрезал сосновый бор замысловатыми извилинами.

Форсировать вброд почти три жидких метра нам с Сашкой не показалось разумным и мы потопали по сухому правому берегу ручья. Примерно через два километра течение заметно подустало, ручей расширился и превратился в речушку с неровными, глиняными берегами терракотового цвета в обрамлении изумрудных лопухов кувшинок.

Вековая сосновая роща закончилась кустами ивняка. Продравшись сквозь дурную поросль, мы оказались за заливном лугу с сочной травой повыше пупка. Рок выкурил сигарету и попер вперед, ледоколом раздвигая колыхаемую ветром зелень и первым обнаружил пристающую к речке дорогу.

Наконец-то! Две заросшие пыреем песчаные колеи указывали на то, что этим путем, хоть и не часто, но пользуются. Колеи узкие и неглубокие. Грузовик тут не пройдет, да и "Жигули"вряд ли. Мотоцикл с коляской, либо телега. Моста через водную преграду не видно, но бережок в этом месте утоптан и следы давнишнего костра присутствуют. Значит приезжают сюда порыбачить или шашлык пожарить. Деревенские, дачники или городские - не важно. Нам важно жилище человеческое найти с работающим телефоном.

Жилище мы скоро нашли и не одно. Не пройдя и получаса по дороге, в открывшейся перспективе скошенных полей и редколесья узрели мы с Сашкой селение, раскинувшееся вдалеке на небольшом взгорке. Дорога вела к селению, но сначала делала изгиб, привиливая к отдельному, огороженному низким ивовым плетнем участку с тремя замшелыми крышами небольших строений. Одна из избушек стояла особняком на отдалении, возле сложенных невысоким штабелем березовых бревен и большой кучей угля. Вторая сильно напоминала обычный сарай, а вот третья с окошком на фронтоне показалась жилой и вовсе не из за окна, а исходя из факта присутствия на приступке перед входом неподвижной человеческой фигуры.

– Пойдем, пообщаемся с хуторянином, - предложил я Сашке. Соваться в деревню очертя голову чревато, сначала прощупаем что за населенный пункт и что нас там ожидает.

Мы прошли между столбиками поддерживающими плетеные секции без намека на ворота. Про себя я отметил, что когда у хозяина распахнуты двери, значит он либо шибко гостеприимный, либо никого не боится. Человек двинулся нам навстречу. Фигура у него крепкая, руки жилистые, голова плешивая, с островками жидких волосенок, бородка такая же жидкая. За пять десятков годиков дяде. Одет в свободные штаны и темную рубаху с выцветшими пятнами у подмышек, широкая талия стянута витым пояском.