Жизнь напрокат
Шрифт:
Остановился в трех метрах от нас. Мы тоже встали.
Ощутимо несло давнишней гарью. Так пахнут недогоревшие, остывшие головешки из костра, так пахнет на пожарище.
– Здорово, отец!
– начал я, оскалив бивни в обезоруживающей улыбке.
– У тебя телефон в хате есть? Нам срочно домой нужно телефонировать, я заплачу. Вот, сотка баксов, хватит тебе?
Дед равнодушно мазнул взглядом деньги и не шелохнулся. Он уже успел оглядеть нас с головы до ног цепким взглядом сыщика, моментально срисовал
– Здрав будь, Дивей. Говорят, убили тебя, - сказал он, пристально глядя на Сашку.
– Убили, но не до конца, - нашелся Рок и сделал морду кирпичом, усиленно соображая куда клонит этот тип.
– Голову тебе топором просадили и в воду ты упал. Врут, значит?
– Скорее всего...
Рок неуверенно покосился на меня.
– И Головач врет?- тут пенсионер как-то странно посмотрел на Рока и натянуто улыбнулся.
– А ты не верь словам, пока сам не убедишься, - дал я бесплатный, но очень полезный совет.
После непродолжительного раздумья дед кивнул и сменил тему.
– Диковинный у вас наряд. Заморский?
– Ага, Турция!
– брякнул Рок.
– С насада боярского, небось?
– С него самого, - не стал отрицать я, хотя понятия не имел о чем буровит плешивая голова.
– Сбирлять соберешь чего нибудь, папаша? Мы б перекусили, раз у тебя телефона нема. Голодные как черти.
Я снова вытащил магическую зеленую бумажку с рожей заморского президента, но и на этот раз хозяин дома не обратил на нее никакого внимания, будто я ему кусок гудрона показал.
– Наскоро у меня только квас и лепешки.
– Ты как откликаешься, дядя?
– вкрадчиво осведомился вмиг повеселевший Сашка.
– Лузд я. Коваль здешний. Неужто запамятовал?
– Лузд? Никогда не слышал, - для приличия сделав вид, что вспоминает, ответил Рок.
– Тащи свои лепешки, Лузд, и квас не забудь.
– В дом зайдете, или на земле снедать будете?
– В дом, так в дом!
– обрадованный тем, что нам, наконец повстречался адекватный человек, воскликнул Рок.
– Старый, айда в хату, перекусим!
В доме Лузда одна единственная комната пять на пять с утрамбованной до состояния асфальта землей вместо половых досок. Широкая лавка у стены, перед ней - грубый стол с выскобленной столешницей. Каменный очаг без трубы у противоположной стены, два окованных сундука в углу, кадка с водой возле очага, несколько глиняных горшков и кринок на полке рядом. В дальнем углу расположился устланный шкурами топчан, подле него на стене развешаны линялые шмотки.
Я беззвучно присвистнул. Такого минимализма, граничащего с нищетой мне еще не попадалось. Это не дом, а конура собачья… У нас некоторые дачные домушки богаче упакованы.
– Один живешь, Лузд?
– спросил я, усевшись
– Как видишь, - Лузд чем-то, как мне показалось, недовольно брякнул в углу.
– А по жизни чем занимаешься?
– Я же сказал - коваль.
Лузд подошел к столу, зачерпнул половником из тазика и разлил по трем деревянным чаркам.
– Куешь, значит?
– Значит.
– Чего куешь? Бабло?
– гыкнул Сашка и вгрызся в лепешку.
– Разное. Серпы, ножи, топоры, наконечники для стрел, петли, утварь всякую хозяйственную, - со спокойным достоинством ответил Лузд.
– А мечи?
– Раньше и мечи ладил, сейчас уже не смогу.
Я догадался, что та лачуга на отшибе и есть его рабочее место. Здесь живет, там трудится, обеспечивая технику пожарной безопасности.
– А почему кузня холодная? Заказов нету?
– Заказы всегда есть. Здоровья не хватает. Прихворал малость. Спину саднит и шуйцу. Молота не чувствую.
– Заболел - полечись, - подсказал выход Сашка.
– Таблеток купи да мазями натрись.
Я попытался вспомнить когда Сашка в последний раз болел и пришел к удивительному открытию: на моей памяти - никогда. Рок всегда здоров и готов к работе. Как вечный двигатель, в натуре.
– Ого! Вот это квасок!
– одобрительно воскликнул Сашка, отхлебнув из деревянной посудины с обгрызенными краями.
– Попробуй, Андрюх! Сам гонишь?
– Дочь с Вирова привозит.
Я поднес к губам долбленый стакан с сильно пахнущей пережженным солодом, коричневой жидкостью. Глотнул. Да, забористое варево. Градусов пять-шесть в нем присутствует, чем не пиво? Креветок вот только у Лузда наверное не водится.
Я дожевал несоленую, черствую лепешку, опустошил стакан и отер ладонью колючий от пробивающейся щетины рот. Щемящая пустота вдруг заполнила нутро. Бывает у меня так. Перед крупным кипишем особливо.
– Сашка, давай-ка отскочим, побормочем.
Рок цапнул со стола лепешку и вслед за мной спустился с низенького крылечка во двор. Я подошел к изгороди и остановился.
– Мутный какой-дед, - жуя заключил Сашка, когда я спросил что он обо всем этом думает.
– Дивеем меня обозвал, придурок. Но квас у него зачетный.
– Да хрен с ним, с квасом, - нетерпеливо оборвал я кузена и решил зайти с другой стороны.
– Скажи, Жеребец, ты у того ресторана ничего необычного не заметил?
– Что именно необычного я должен был увидеть?
– в ожидании подсказки насторожился соратник, перестав работать челюстями.