Жизнь напрокат
Шрифт:
Не обращая внимания на ироничный тон подручного, я вынул на свет приятную руке свинцовую тяжесть кастета и произвел неравноценный ченч. С этой штукой на кулаке Рок может пробить любую башку насквозь. Стреляет он тоже неплохо, но слишком уж импульсивен, в порыве может и начудить.
Достав из пистолета полупустую обойму, я заменил ее на полную и передернул затвор, загоняя "рыжик"в патронник, затем снова выщелкнул магазин и дополнил девятым патроном из обоймы Рока. Теперь у меня в "ТТ"на один выстрел больше, чем у всех нормальных людей. Вот и ладушки! Совершив сей акт самоуспокоения, я устроил ствол в кобуру у правой подмышки и нарочито
Примерно через полтора часа день заметно померк и резко побежал на убыль. В лес заползли прохладные сумерки и я решил, что на сегодня, пожалуй, с нас хватит.
– Думаю, вон у тех березок расположимся, за кустиками, не возражаешь?
Опустившись на корточки, Сашка молча и жадно закурил.
– Хорош бакланить, давай за дело, надерем лапника, темнеет уже!
Когда Сашка Рокотов чего-то не хочет и старательно избегает проявления инициативы, без повелительного окрика не обойтись.
Добыча еловой "перины"для импровизированных постелей у орудовавшего выкидным режиком Рока происходила не в пример лучше и быстрее. Вдвоем мы ободрали порядка десяти елей, лишив шершавые стволы естественного обрамления на высоту досягаемости наших изляпанных смолой рук.
Когда с охапками колючих, вечнозеленых ветвей подошли к облюбованным кустикам, то обнаружили протекающий в пяти метрах веселый ручей в полшага шириной с прозрачной, холодной водицей, что по желтому, песчаному руслу стремился, скорее всего, к тому самому болоту. Несколько минут на карачках ковшами сложенных пригоршней упивались жидким лесным хрусталем. Потом Сашка навзничь откинулся на травку и блаженно закурил. Я бы может и позавидовал ему в этот момент, но не курю с того дня, как вернулся из армии, банально не на что было, так как некоторое время болтался без работы. Запах табачного дыма мне никаких неудобств не доставляет, даже нравится поначалу, должно быть, потому что я - скрытый заядлый курильщик. Что ж, каждый волен отравлять себя по-своему...
Двуспальный лежак у нас получился что надо, в меру широкий и толстый. Неплохо, конечно, соорудить полноценный шалаш, чтобы иметь хоть какую-то крышу над головой, но тут без топорика не обойтись да и возиться лень. На темнеющем небе ни облачка, а от комаров такое убежище не спасет, потому плюнули на это дохлое дело и довольствовались малым.
Пока обустраивали место для ночлега, пернатый лесной народ загомонил и возбудился, принявшись гоняться за вечерним гнусом. Где-то недалеко без устали молотил подгнившую кору бестолковый дятел, мерзким голосом ритмично орала какая-то птица, требующая удовлетворения своих низменных потребностей.
Куртки мы с Роком снова надели дабы не озябнуть ночью, хоть она и обещала быть теплой. Застегнули «молнии» по самое горло и заправили джинсы в носки, чтобы никто из ползающих насекомых не вздумал под штанинами добраться до самого сокровенного в мужском организме.
– Эх, пошамать бы чего еще!
– мечтательно проговорил Сашка, устроившись на пахнущем Новым годом лапнике.
– У меня уже желудок к позвоночнику прилип!
– Терпи, казак!
– ободряюще произнес я, прекрасно понимая, что Жеребцу с его комплекцией и вечным желанием набить брюхо хавкой, приходится сейчас весьма непросто.
– Пей побольше воды. В блокадном Ленинграде висели такие плакаты: «Хочешь есть - выпей воды!». Весьма ценный совет, между прочим.
Впечатлительный Сашка мигом подорвался, метнулся к ручью
Стемнело напрочь, лишь высоко над деревьями еще призрачно отблескивал далекий закат, усиливая эффект бездонной глубины.
– Может костер запалим?
– предложил Сашка, явно чувствовавший жуткий дискомфорт в непривычной для него обстановке.
– Замерз что ли?
– Нет, но с огнем веселее как-то да и некого нам бояться, у нас ствол есть, а дым комаров отпугнет.
Оспаривать Сашкины аргументы я посчитал делом бесперспективным, однако, полагал, что лучше не открывать наше местоположение пока сами не узнаем где находимся.
– Представь, братан, что ты на войне в разведке. В разведке главное - не быть обнаруженным, иначе - пипец, сам понимаешь. Так что, заткнись, а то назначу часовым на всю ночь, тем более, что ты очень скоро захочешь отлить и будешь это делать довольно часто, столько воды в себя с дуру принял.
Сашка умолк, демонстративно засопев. Обиделся.
Несмотря на заработанную в незапланированном путешествии дикую усталость, спать не хотелось. Со мной так бывает, кажется - рухну сейчас без сил и засну уже в падении, но стоит принять горизонтальное положение как сон куда-то улетучивается. Скрестив на груди руки, я лежал лицом вверх и пялился в кусок черного неба с колючими снежинками звезд, вспомнил, как в детстве пацанами заглядывались в космос и, завидев, двигающуюся серебряную точку, гадали: спутник или инопланетяне. Сколько ни силился, засечь хоть одну летящую "звезду"в ограниченном верхушками деревьев окне мне не удалось. Обратил я внимание и еще на одну странную вещь, это - отсутствие самолетов. Полное. Если допустить, что мы с Сашкой находимся не далеко от родного столичного региона, то ночное небо сейчас должно быть заполнено придушенным гулом авиационных двигателей десятков взлетающих и садящихся в московские аэропорты бортов. Днем инверсионных следов в поднебесье я также не заметил. Выходит, мы либо не в Подмосковье, либо…
– Чего не спишь?- спросил я тяжело вздохнувшего соседа по лежбищу.
– Вот думаю: выжил ли кто еще из пацанов?
– не сразу ответил Рок.
– Вряд ли. Я когда к тебе в окно выходил, все уже лежали. Квадрат, Буба, Ерш с Каленым. Если и дышали, Анзоровские наверняка добили.
– Падла этот Анзор… - заскрипел зубами Сашка.
– Падла тот, кто на нас ту «стрелу» отправил.
– Разменял нас Фрол, как пешку в шахматах, - глубокомысленно заключил Рок, чем заставил мои брови в темноте удивленно приподняться. Не в бровь, а в - глаз. Фрол слыл большим любителем поиметь выгоду за чужой счет.
– Что делать теперь будем?
– в голосе Рока угадывалось искреннее любопытство.
– Я знаю чего я делать точно не буду - возвращаться в город. Доберемся до связи, понюхаем что к чему, пробьем фишку, потом будем решать. Дрыхни давай, утро вечера, как известно, мудренее.
Я демонстративно широко зевнул и приготовился встретить забытье. Рок завозился, укладываясь поудобнее, минут через пять ровно и глубоко задышал, махом позабыв все переживания. На всякий случай я отщелкнул клапан кобуры, чтобы при возможном ночном кипише долго не копаться и легко добыть оружие.