Жилец
Шрифт:
– Конечно, прости, – быстро говорит он. – Просто… так здорово тебя видеть.
Похоже, он хочет обнять меня, но не делает этого, и я рада. У нас с Элайджей не такие отношения, хотя я сильно подозреваю, что он бы хотел, чтобы они были. Но он не заблуждается. Он знает, что это не просто визит вежливости.
Мы садимся вместе на скамейку, и Элайджа дергает за воротник своей футболки Carnegie Mellon. Он с любопытством разглядывает меня через свои очки в тонкой оправе.
– Так в чем дело? – спрашивает он меня. – Что тебе
– Как думаешь, – говорю я как можно тише, – есть шанс, что кто–то начал использовать мое имя?
– Не может быть, – говорит он. – Когда я делал документы на Кристу Маршалл, всё было чисто. Я проверял и перепроверял. Никто другой не будет их использовать.
Когда я впервые уехала из дома в семнадцать лет, он был тем, кто помог мне получить новые документы. Он был самым большим технарем в нашей школе, и по школе ходили слухи о его хакерских навыках. Мы познакомились на уроке информатики в выпускном классе, когда я ещё думала, что поступлю в колледж и сделаю карьеру в этой сфере. Как бы не так. Но я познакомилась с Элайджей, и это было самое важное знакомство в моей жизни.
– Нет, – говорю я. – Я имею в виду Уитни Кросс. Может ли кто–то использовать мою старую личность?
Этот вопрос заставляет его задуматься. Я ценю то, что он не отмахивается от моих опасений. Элайджа в этом смысле вдумчивый.
– Возможно, – признает он. – Уитни Кросс была в списке пропавших без вести, и ты давно не использовала это имя. И я вычистил интернет от всех упоминаний о тебе и Джордане. Если бы кто–то другой искал альтернативную личность, она была бы свободна.
Это не тот ответ, который я хочу услышать.
– Ох.
Он хмурится.
– Почему ты спрашиваешь? Есть кто–то, кто, по–твоему, использует это имя?
Я колеблюсь, не желая делиться больше, чем нужно. У Элайджи есть склонность задавать слишком много вопросов.
– Возможно.
– Я мог бы это проверить для тебя, – предлагает он. Когда я начинаю возражать, он добавляет: – Я бы не взял с тебя ничего.
Он никогда этого не делает. Он берет с меня плату только за сами материалы, вроде стоимости нового паспорта для Кристы Маршалл. И даже тогда, я почти уверена, он покрывает часть расходов.
– Ладно, – соглашаюсь я. – Проверь.
– Сделаю. – Он откидывается на спинку парковой скамейки. – Так как… эм… Блейк? Вы все еще вместе?
По какой–то причине меня не удивляет, что он помнит имя моего парня несмотря на прошедший год с его упоминания. Но я удивлена, что он не заметил огромный бриллиант на левом безымянном пальце. Я инстинктивно тянусь к кольцу и играю с крупным камнем, поворачивая его против часовой стрелки.
– Да, – говорю я. – Вообще–то, мы помолвлены.
– Ох, – говорит он. – Хорошо. Рад за тебя.
Он должен понимать, что даже если бы Блейка не было в моей жизни, мы с ним все равно не были бы вместе. Но таких слов я никогда ему не говорила.
– А как
Его щеки слегка розовеют.
– Нет. Не совсем.
– Что ж… – я оглядываюсь через плечо. Уличный артист устроился позади нас и одновременно играет на акустической гитаре и губной гармошке. Образуется небольшая толпа, бросающая деньги в его открытый футляр для гитары. – Мне лучше идти. Я очень ценю твою помощь, Элайджа.
– Без проблем.
Когда я встаю, он тоже встает. Он всегда был невысоким – он примерно одного роста со мной на каблуках, что означает, что он примерно пять футов пять дюймов. Это не та причина, по которой мы с ним никогда не будем вместе. Но это не помогает.
– Пока, Уит… то есть, Криста, – говорит он. – Позвоню, когда получу какую–либо информацию.
– Спасибо, Элайджа, – говорю я.
Глава 47
Я пытаюсь дождаться Блейка ночью, но это трудно, когда он приходит домой почти в полночь.
Но оно того стоит. Когда он приходит домой и видит меня, сидящей на диване, ждущей его, возможно, с тарелкой свежеиспеченного печенья, он выглядит таким счастливым. Яркая улыбка, расплывающаяся по его лицу, заставляет мои колени подкашиваться, даже спустя почти два года. Как я сказала, не могу дождаться, когда стану его женой.
Я действительно любила Джордана. Я думала, что мы когда–нибудь поженимся, хотя теперь понимаю, что школьные отношения не предназначены для вечности. Когда я узнала, что он мне изменяет, это разрушило меня. Он сломал меня.
Вот почему мне пришлось сделать то, что я сделала. Я не какой–то социопат–убийца. Я просто знала, что не смогу быть счастливой, пока Джордан был жив и существовал в этом мире.
Так что я исправила это.
Блейк – первый мужчина, которого я полюбила после Джордана. Когда он впервые пришёл сдать костюм в химчистку, я поняла, что он – тот самый. Поэтому я продолжала делать ему фальшивые скидки на химчистку, пока он не пригласил меня на свидание. Конечно, он не торопился! Он явно был заинтересован, поэтому, когда он не сделал первый шаг, я решила выяснить, что происходит.
После того как я понаблюдала за адресом, который Блейк указал в квитанции из химчистки, я обнаружила, что он встречается с худощавой девушкой с белоснежно–светлыми волосами, которая курила как паровоз – такая отвратительная привычка. Когда они были вместе в ресторане, я заплатила официантке, чтобы она предупредила его девушку, что он был в том же месте всего за несколько дней до этого с другой девушкой и вёл себя очень развязно. Она сделала это, пока Блейк был в туалете, и выражение лица девушки было именно таким, на какое я рассчитывала. Через несколько дней Блейк пригласил меня на свидание.