Жилец
Шрифт:
Не выдумал.
Уитни склоняет голову набок.
– Ты неважно выглядишь, Блейк. Может, тебе стоит попытаться поспать побольше.
– Спасибо за совет. – Мне приходится сдерживать поток ругательств, который так и рвется в ее сторону. – Как я уже сказал, просто… чем бы ты ни занималась, прекрати это.
На ее лице игривое, развлеченное выражение.
– Как скажешь, босс. Это все?
– Да, это все.
– Фантастика.
Затем она захлопывает дверь у меня перед носом.
Я бреду вниз по ступенькам обратно в свою спальню. Мое сердце все еще колотится
Глава 17
На кухне стоит запах гнили.
Я замечаю его все сильнее и сильнее в течение последнего месяца или около того. Но сегодня, когда я зашел на кухню, чтобы взять пива и расслабиться после очередного по–настоящему ужасного дня на временной работе, в течение которого я чуть не вступил в схватку с копировальным аппаратом, зажевавшим бумагу, вонь была невыносимой. Мне пришлось прикрыть нос рукой.
Моя первая мысль: это вина Уитни.
Прошло две недели с тех пор, как я устроил Уитни разборку из–за стука посреди ночи. Я слышал его еще раз неделю спустя, но звук снова прекратился, как только я оказался на лестничной клетке, и вместо очередного разочаровывающего столкновения с усмехающейся Уитни, я спустился вниз на первый этаж и отрубился на диване перед телевизором.
К сожалению, это была даже не самая худшая ночь за последний месяц или около того. Я не знаю, что со мной не так, но мой сон стал дерьмовым. У меня постоянные мешки под глазами.
Так что у меня нет настроения разбираться с загадочным запахом на моей кухне. Я оглядываю столешницы, пытаясь найти источник. Рой плодовых мошек кружится у моего лица. Это еще одна проблема. С плодовыми мушками на кухне стало почти невыносимо. Я попросил Кристу испечь печенье несколько дней назад, а она сказала, что не хочет, потому что на кухне слишком много мошек.
Я распахиваю холодильник, пытаясь найти виновника там. Запах здесь действительно довольно сильный. Я приседаю, заглядывая внутрь. Обычный набор: приправы, буханка хлеба, немного нарезки, обезжиренный йогурт и дюжина яиц. Но затем я замечаю несколько контейнеров из пенополистирола в глубине холодильника – таких, какие Уитни приносит из закусочной.
Я вынимаю их, и, как только они оказываются у меня в руках, у меня не остается сомнений, что это и есть причина вони. Они ужасно пахнут. Словно внутри них – крошечная разлагающаяся туша.
Я смотрю на контейнеры, не желая даже прикасаться к ним без перчаток. Но я не могу подавить больное любопытство. Мне нужно знать, что внутри. Мне нужно подтвердить, что они действительно являются источником запаха.
Поэтому я открываю первую коробку.
И мгновенно жалею об этом. Содержимое пенополистиролового контейнера достаточно, чтобы у меня перевернулось в животе. Когда–то это были картофель фри и куриный сэндвич, но булочка почти полностью позеленела от плесени. Картофель
Черт тебя дери, Уитни.
Я не утруждаю себя открыванием двух других контейнеров, потому что почти уверен, что внутри них не лучше. Я выбрасываю все три прямо в мусорное ведро, затем завязываю пакет и выношу его на улицу. Я не хочу, чтобы это дерьмо оставалось в моем доме.
Когда я возвращаюсь на кухню, пахнет так же сильно. На столешнице около дюжины плодовых мошек, и я убиваю столько, сколько могу, голой рукой. Но я не уверен, насколько легко от них будет избавиться.
– Что ты делаешь, Блейк?
Криста появилась на кухне в своей рабочей одежде. Она застала меня за тем, что я с силой, технически избыточной, прихлопнул мушку, усевшуюся на холодильник.
Я поворачиваюсь, делая вдох, чтобы успокоиться. – Уитни оставила протухшую еду в холодильнике.
Она морщит нос.
– Да. Ух ты. Пахнет ужасно.
– Еще бы.
Она оживляется.
– У меня в спальне есть тот освежитель воздуха. Я могу побрызгать им на кухне.
Я знаю тот освежитель, о котором она говорит, потому что иногда она брызгает им в ванной. Он пахнет цветами до тошноты и вызывает зуд в глазах. В целом, я его ненавижу, но он лучше, чем нынешний запах на кухне. Все, что угодно, чтобы заглушить запах гниющей еды. Но у нас есть проблема поважнее.
– Я не хочу, чтобы Уитни здесь больше жила, – говорю я ей.
– Потому что она забыла какую–то протухшую еду в холодильнике? Ты сам так постоянно делаешь, Блейк. Ты уверен, что это была не твоя?
– Это была не моя. Поверь мне. – У меня дергается челюсть. – Почему тебя это не беспокоит? Здесь пахнет смертью.
– Не так уж это и плохо. – Она пожимает плечами. – Просто открой несколько окон и побрызгай освежителем. Уверена, через пару часов все будет в порядке.
– Дело не только в этом, ясно? Она просто… Она токсична. Она будила меня дважды посреди ночи, занимаясь черт знает чем…
– Я ничего не слышала.
– Потому что ты спишь в берушах! – Я развожу руками. – Поверь мне, она делает это, чтобы мучить меня. И она продолжает смотреть на меня так, словно хочет перерезать мне горло, пока я сплю. Мне некомфортно с ней здесь.
– Я думаю, она очень милая. – Криста смотрит на меня, моргая. – Я не понимаю. Тебе не нравится, как она на тебя смотрит?
Я стискиваю зубы.
– Она ненавидит меня. Ты знаешь, каково жить с кем–то, кто тебя ненавидит?
– Она тебя не ненавидит.
– Ненавидит! – Плодовая мушка танцует у меня перед лицом, и я с досадой отмахиваюсь от нее. – Она абсолютно точно ненавидит меня. Честно, я не удивлюсь, если она оставила эту гниющую еду в холодильнике специально, чтобы мучить меня!
Плодовая мушка наконец убирается с моего лица и садится на кухонную столешницу. Я протягиваю руку и с силой шлепаю по ней ладонью, уничтожая ее. Я чувствую краткую вспышку удовлетворения.
Криста отступает на шаг, быстро моргая.
– Ты в порядке, Блейк?