Женщина – праздник

Любимова Алена

Не успела я ничего сообразить, как он резким движением обхватил меня за плечи и притянул к себе.

— Да, мне плохо, — глаза его лихорадочно блестели. — Мне нужно лекарство. И это лекарство — вы!

— Никита, что вы! Пустите!

Я изо всех сил пыталась вырваться, но он не ослаблял объятий, мои же маневры были ограничены. Я боялась ненароком ударить его по больной ноге.

Лицо его неумолимо приближалось к моему.

— Я хочу тебя поцеловать, — шептали его губы. — И ты тоже этого хочешь. Я же вижу.

Наши

губы слились, и я забыла обо всем. И он забыл. Даже о своей больной ноге…

Когда я поглядела на часы, меня подбросило на кровати.

— Ты куда? — всполошился Никита.

— Куда, куда. Что я теперь скажу на работе? У меня после тебя должны были состояться две очень важные встречи. На одну я уже опоздала, да и на вторую не уверена, что успею.

— Плевать, — обнял меня Никита. — В Москве всегда все вечно опаздывают. Пробки.

— Пробки! — воскликнула я. — Но не на три же часа!

— Позвони и скажи: замок сломался.

— Какой еще замок?

— Была у клиента, а у него в дверях замок заклинило, и теперь ты выйти не можешь. Пускай кто-нибудь тебя заменит.

— Мне не поверят!

— Не скажи. Почти у всех моих знакомых хоть раз в жизни замки ломались, даже в элитных дверях. Успокойся, поверят. Уверяю тебя, это актуальная тема. Главное говори: «Сидим и ждем слесаря». Что есть почти правда, — и он засмеялся.

Я кинулась звонить. Как ни странно, мне действительно сразу поверили, принялись сочувствовать и всем наличным составом «Фиесты» давать советы.

— Вот видишь, — Никита был очень доволен.

— Все же мне надо ехать.

— Э-э, нет. Я столько времени ждал.

Он снова начал меня целовать. Я слабым голосом проговорила:

— Так и быть, еще часик.

И тут раздался звонок домофона.

— Охранник, будь он неладен, — в сердцах бросил Никита. — Кого там еще принесло? Глаша, подойди, пожалуйста, спроси.

Из домофона послышалось:

— К вам снова посыльный из «Каро-сервиса». Пускать?

— Сейчас выясню, — отозвалась я.

Пришлось возвращаться в спальню.

— Никита, там опять этот поющий цветочник. А ну признавайся, ты второго романса ему не заказывал?

— Нет, клянусь. Это его собственная инициатива. Посылай куда подальше. Он мне уже надоел.

— Не пускайте, — сообщила охраннику я. — Мы не заказывали.

Из трубки донеслись возмущенные вопли.

— Вы в получении расписаться забыли, — перевел мне вопли студента охранник. — А их за это в магазине штрафуют. — Судя по сочувственному тону, он проявлял солидарность со студентом.

Мне тоже стало жаль восходящую звезду вокала.

— В таком случае пропустите. Ой, но я ведь совсем голая! — вырвалось у меня.

В трубке хрюкнули. Ну и дура же я! Ляпнула, не отключившись!

— Не волнуйтесь, он подождет, пока вы оденетесь, — охранник то ли решил меня успокоить, то ли издевался.

Певец-посыльный

предстал пред мои светлые очи минут через пятнадцать. Вид у него был одновременно оскорбленный и смущенный, а на меня он украдкой поглядывал так, словно я была еще неодета, что в свою очередь заставило смущаться меня. Я расписалась в квитанции.

— Никогда еще таких трудных клиентов не было, — буркнул он, пряча бумажку в карман.

— Вам бы моих клиентов, — гордо отозвалась я и немедленно пожалела.

Судя по выражению его лица, он интерпретировал мой ответ по-своему и многозначительно бросил:

— Бывает.

Ну естественно. Голая женщина в не принадлежащей ей квартире, у которой бывают клиенты! У него не осталось сомнений, чем я занимаюсь. Да и у меня на его месте, наверное, тоже не осталось бы. Несмотря на это, в его взгляде сквозило уважение. Я перевела это так: дама хоть и не юная, а спросом пользуется. Вон в какой дом выписывают, да еще заказывают для нее цветы с серенадой.

Я уже собиралась с ним распроститься, когда в переднюю приковылял из спальни Никита в халате.

Вид вновь прибывшего вызвал новый всплеск интереса у цветочного певца. Видимо, теперь он окончательно убедился в характере моей трудовой деятельности. Я не сомневалась, что по возвращении в «Кару» он обсудит с коллегами «интересных клиентов». Стыдно было ужасно.

— Это вам, — протянул посыльному сложенную купюру Никита. — В порядке компенсации за забывчивость моей подруги.

Достоинства купюры я разглядеть не успела, так быстро цветочник-певец засунул ее в карман. Однако, судя по всему, он остался доволен и с улыбкой воскликнул:

— Обращайтесь, пожалуйста, в любой момент! Я сейчас арии из итальянских опер разучиваю. Со следующим заказом могу исполнить. А хотите, одну спою прямо сейчас? Так сказать, на прощание и в качестве бонуса.

— Нет, нет, нет, спасибо большое, — я поспешила остановить его. — Отложим до следующего раза.

Я вовремя захлопнула дверь, потому что Никита уже сполз на пуфик под вешалкой и корчился от беззвучного хохота.

— Ой, не могу! — в следующий миг простонал он.

— Так тебе и надо. Сам виноват, — с напускной суровостью проговорила я. — На будущее поостережешься заказывать такие дурацкие вещи.

— Какое там будущее! — продолжал хохотать он. — Будущего не будет. Я прямо сейчас умру. Надо же, итальянские арии! Это под какие же цветы, интересно?

— Полагаю, Никита, ты тут цветами не отделаешься, придется тебе кипарис покупать.

— П-прекрати, Глафира, — он уже заикался. — Это, значит, для итальянских арий кипарис, а если я закажу ему для тебя исполнить что-нибудь из «Ивана Сусанина», то он принесет тебе елку?

— На «Ивана Сусанина» потянуло? Никак решил заманить меня на болото и бросить?