Женщина – праздник
Шрифт:
— Ничего я не угрохала. Просто жизнь так сложилась. А вас я люблю. Вы для меня — самое главное.
— Все равно знай: если у тебя кто-то появится, я буду только рада, — сказала Сашка. — А волновались мы с Маврой, потому что ты последнее время сама не своя.
— Работы много, и настроение какое-то паршивое. Имею я, в конце концов, право не излучать постоянно оптимизм. Может, и правда переходный возраст.
— Это тебе еще рано, — уверенно заявила Сашка. — Просто сейчас весна, организм устал, витаминов после зимы не хватает. Уйдешь в отпуск, отдохнешь…
— Кстати, вот думаю
— Мысль интересная, — поддержала Сашка. — Но ты потянешь?
— Алка в долг предложила, но, может, и не понадобится. Надеюсь своих наскрести.
— Тогда поезжайте. И Мавре полезно, и ты развеешься. Ой, какие цветы! — только сейчас она заметила экзотический букет. — Откуда? Сама покупала или снова подарили?
— Подарили. Клиент, понимаешь, сложный попался. Жутко капризничает, а потом, видно, самому стыдно становится, и он компенсирует мои мучения шикарными букетами.
— Классный клиент. Я бы тоже не отказалась, чтобы меня так помучили.
— Да ну. — Я махнула рукой. — Надоел он мне. Даже цветы не радуют.
— Теперь ясно, почему ты такая заморенная. Ну хорошо, что выяснили.
Разговор с Сашкой меня немного успокоил, однако Мавру я все же решила поставить на место. Что-то она в последнее время слишком уж раскомандовалась. Поэтому, стоило ей прийти, я подчеркнуто сухо сказала:
— Спасибо, конечно, за интересную книжку, но не считаешь ли ты, что твой подарок несколько… бестактен?
Мавра искренне изумилась:
— Чего ж тут бестактного? Ты мне тоже книжки подсовывала о переходном возрасте и не считала это бестактным. Забыла разве?
— По-моему, это совсем другое, — раздраженно продолжала я. — Я мама. Мне хотелось избавить тебя от лишних проблем. От разговора со мной по душам на эту тему ты почему-то категорически ушла, мне только и оставалось, что снабдить тебя соответствующей литературой.
— Но ты тоже не желаешь со мной разговаривать о своих проблемах, — парировала она. — Вот и я тоже тебе купила. Может, и не стала бы просто так покупать. Но я сперва эту тетеньку по телевизору видела, в передаче «Принцип Домино», а потом прихожу в книжный магазин, а она там сидит и новую книжку подписывает. Как раз для твоего возраста. Я думала, тебе интересно будет, да еще с автографом, приятно. Помочь хотела.
И тут я испытала, пожалуй, самое большое потрясение за последние десять лет. Моя младшая дочь, которая даже в детстве, совсем маленькая никогда не плакала, а лишь бледнела и, закусив нижнюю губу, бычилась, вдруг зарыдала в три ручья.
— Мавра, доченька, ты что?
Я кинулась к ней и крепко прижала ее голову к груди.
— Мне так обидно. Я так хотела, — всхлипывала она. — Ты только Сашке доверяешь, а я тоже уже большая, все понимаю и могу тебе помочь.
— Глупенькая, маленькая, то есть большая, но глупенькая, — несколько раз поцеловала я ее разгоряченную макушку. — Мне не нужно помогать, у меня все в порядке.
— Ни фига у тебя не в порядке, я вижу! — Она зашлась новым потоком слез, и майка моя на груди совершенно промокла. — Ты в депрессии, тебя надо спасать!
А я-то считала ее черствым цербером!
— Мавра, депрессия тут ни при чем. Просто последнее время думала, как набрать достаточно денег, чтобы мы с тобой могли съездить в Лондон на курсы английского языка.
— В Лондон? — переспросила она, икнула и, оторвавшись от моей кофты, уставилась на меня своими большими глазищами, еще влажными от слез. — Мама, я не ослышалась? Мы с тобой едем в Лондон? Вдвоем? Без Сашки?
— Сашка работает. И вообще у нее своя жизнь. А тебе английский подтянуть не мешает, да и страну посмотреть.
— Ура!!!
Еще одно крупное потрясение: никогда не думала, что моя младшая дочь способна так бурно радоваться. Она закружилась в дикарском танце. Похоже, правда переходный возраст бушует.
— Ура! Ура! Мы едем в Лондон! — замерев посреди комнаты, проорала Мавра. — Килька обзавидуется!
— Но мы же едем совсем не для того, чтобы нам кто-то завидовал.
— Ежу понятно, — сказала Мавра. — Но не все же мне Кильке завидовать, пусть хоть разок позавидует мне. Лондон ведь гораздо круче, чем Турция и Египет, в которые Кильку таскали! Нет, в общем, тоже нормально, я бы не отказалась, но Лондон — это Лондон! Мать, ты точно уже решила? Можно Кильке звонить?
— Решила. — Теперь мне отступать было некуда. — Но только Кильке пока не звони.
— Жаль, — вздохнула она. — А, ладно. Может, так и лучше. Растяну удовольствие. Пока сама помечтаю, как она станет мне завидовать.
И опять я не спала полночи. На сей раз не из-за Турова, а из-за Мавры. Насколько же я до сегодняшнего дня не знала ее! И вполне могло случиться, вообще никогда не узнала бы. Она выросла бы и совсем от меня закрылась. И поделом бы мне. Не удосужиться понять собственного ребенка! Мавра дулась на меня от недостатка внимания, а я считала ее занудой и злюкой. И как она, оказывается, меня к Сашке ревнует! Это притом, что Сашку она любит, я точно знаю. Но Сашке она завидует, потому что той я много о себе рассказываю и советуюсь, как с младшей подружкой, а с Маврой веду себя до сих пор словно с малым ребенком. А она совсем уже не ребенок.
А уж эта история с завистью к Кильке вовсе меня потрясла. Чтобы Мавра кому-то завидовала? Мне она всегда казалась настолько самодостаточной! Да, знать бы раньше. Уже несколько лет, слава Богу, достаточно хорошо зарабатываю. Свозила бы ее и в Турцию, и в Египет. Мне просто казалось, что Мавре полезнее жить на даче. Вот и снимала на лето, и мы с Сашкой по очереди ее там опекали. Ей вроде самой нравилось. И мне было удобно: она на воздухе и одновременно в пределах досягаемости из Москвы, всего-то 30 километров. Для нашего бизнеса лето — совсем не каникулярное время. Семейные и прочие торжества продолжаются, и услуги «Фиесты» востребованы не меньше чем зимой и осенью. А за заказы праздников в ближайшем Подмосковье платят даже больше, чем в городе, и мне было жаль отказываться от заработков ради какого-то отпуска. Для семьи старалась, а в результате едва не потеряла контакт с младшей дочкой.