Женщина – праздник
Шрифт:
Ох, кто здесь прав, кто виноват? Жизнь, наверное, виновата. С Сашкой было проще. И сейчас просто. Ладно, теперь и с Маврой, глядишь, наладится. Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. А Турову я даже благодарна. Если бы не он, мы с Маврой еще не скоро поняли бы друг друга.
Глава IХ
Когда я собралась представить Турову очередной новый вариант юбилея, он внес неожиданное изменение в распорядок наших встреч.
— Увы, сегодня мы с вами вынуждены отказаться от приятной
Итак, игры кончились. Видимо, встречаться отныне мы будем в офисе. Ну и замечательно.
— Встретимся мы в этот раз… — он выдержал короткую паузу. — У меня дома.
Этого еще не хватало. С какой стати?
— Может, если вам сегодня неудобно, на завтра перенесем? — предложила я.
— Напротив, мне очень удобно. Все равно дома в постели валяюсь и ничего не делаю.
Час от часу не легче! Что он несет? Неужто пьяный?
— У вас сегодня выходной? — я постаралась как можно деликатнее сформулировать свой вопрос.
— Вынужденный! — хохотнул он. — Ногу вчера подвернул на теннисе. Теперь даже по квартире ковылять тяжело. Каждый шаг — подвиг. Поэтому уж не обессудьте и приезжайте, пожалуйста, ко мне.
Слава Богу, не пьяный. Не выношу иметь дело с нетрезвыми заказчиками. Иногда вообще черт-те что вытворяют. Однажды у меня один такой подписал контракт, а на другой день, протрезвев, отказался платить. Прямо по пословице: «Я не я, и лошадь не моя». Только вместо лошади он объявил не своей собственную подпись. Мол, я сама ее подделала, а он платить ничего не будет. Этого субчика мы занесли в черный список и больше дела с ним не имели, как, впрочем, и с остальными нетрезвыми гражданами. Сперва, господа, проспитесь, а потом уже торжества заказывайте.
— Глафира, да вы не волнуйтесь, — продолжал тем временем Никита. — Я ведь не в загородном доме, а в московской квартире. Поездка у вас много времени не займет. Это в центре.
Я и не волновалась. Мне вдруг стало жутко интересно, как живет Туров. Алка в таких случаях говорит: «Посмотрите на мужика в домашней обстановке, и вы многое о нем узнаете. На людях-то они все горазды павлинами хвосты распускать, а дома расслабляются и теряют бдительность». Конечно, на Турова мне глубоко наплевать, но взглянуть все равно любопытно.
— Диктуйте адрес, — произнесла я вслух.
Он жил в новом доме недалеко от Новослободской. Я долго ждала, пока Туров откроет дверь. Ковылял он действительно с трудом и при помощи костыля.
— Видите, Глафира, совершил подвиг в вашу честь. Дошел от дивана до двери.
Московское жилище его оказалось не очень большим. Типичная холостяцкая квартира, больше всего похожая на гостиничный номер. Кухня, совмещенная с просторной гостиной, и спальня. Обставлять апартаменты Туров, явно по примеру многих людей своего круга, поручил дизайнеру. Во всяком случае, обстановка была совершенно нейтральная и безликая. В подобном жилище мог обитать кто угодно, и характер Турова никак не просматривался. Если так можно выразиться, квартира сама по себе, а Туров на диване.
— Нравится? —
— Ничего, — неопределенно ответила я.
— Вот и мне кажется, что ничего, — ухмыльнулся он. — В том смысле, что ничего хорошего. Казенно тут, верно? Загородный-то дом я уже по себе обломал. Дизайнер вопит: видите ли, я его концепцию совершенно испортил, и теперь он этот дом никому показать не сможет. Стыдно ему, что я там натворил. Ну и хрен с ним. Деньги, между прочим, с меня брать ему не было стыдно. Вот и пусть теперь свою концепцию в другом месте воплощает. А мне совершенно не нужно, чтобы мой дом кому-то показывали. Я в нем живу! Мне главное, чтобы самому было уютно и удобно. А эта квартира у меня так, переночевать или вот для таких случаев.
Я огляделась. И точно — гостиничный номер. Все необходимое есть, но никаких примет личного. Ни фотографий, ничего.
Раздался звонок в дверь. Никита взмолился.
— Глафира, пожалуйста, откройте. На второй подвиг я пока еще не способен.
Немного помучившись с замками, я распахнула дверь. На лестничной площадке стоял молодой человек в серебристом форменном комбинезоне и серебряной бейсболке с черной надписью «Каро-сервис». Похоже, практичный Туров решил совместить приятное с полезным. Слесаря заодно вызвал, чтобы я, пока тут сижу, за ним присмотрела.
Молодой человек внимательно оглядев меня, перевел взгляд на раскрытый блокнот, который все это время держал в руке, и осведомился:
— Госпожа Веселых Глафира Филипповна?
— Весёлых, — инстинктивно поправила я и лишь потом удивилась: — Откуда вы знаете? Я же здесь не живу, случайно зашла.
Теперь удивился молодой человек.
— А я и не знаю. У меня тут написано. — И он потыкал пальцем в свой блокнот.
— Раз написано — заходите.
Кажется, я поняла. Туров заранее рассчитал: дверь открою я, ну и дал мою фамилию. Очень мило! Может, мне этому слесарю и работу из своего кармана придется оплачивать?
Но слесарь упрямо помотал головой:
— Не пойду. Незачем. Все уже оплачено.
Такой наглости я никак не ожидала и язвительно полюбопытствовала:
— Вы что, телепат? На расстоянии работаете? Или просто ничего делать не хотите? Вот сейчас позвоню вашему начальству. Хотя, может, оно у вас тоже считает, что главное деньги с клиента содрать, а отрабатывать их не надо?
На слесаря стало жалко смотреть.
— За что? — жалобно пролепетал он. — Чем вы недовольны? Я же еще даже не успел.
— Интересно, как вы собирались успеть, если даже заходить не хотите? — Я решила, раз завелась, выдать ему по полной программе.
— Да я в таких случаях никогда не захожу, — еще жалобнее прохныкал он. — Многие не любят.
— Полный бред! — воскликнула я, лишний раз про себя отметив, что наемная рабочая сила окончательно у нас распустилась.
— Почему бред? Работать не даете, а только возмущаетесь.
Стремясь окончательно разгромить противника, я сочла хорошим тактическим ходом предоставить ему свободу действий.