Женщина – праздник

Любимова Алена

— Понятно. Уютное холостяцкое жилище. Небось вечерами сидишь тут в своем кресле, виски потягиваешь, — я кивнула в сторону набитого бутылками с самыми разнообразными напитками бара, — трубку закуриваешь…

— Глаша, ты ведь знаешь, я не курю.

— Ну может, иногда себе позволяешь.

— Не позволяю. Прекрасно всю жизнь без этого обходился. То есть в ранней молодости пробовал несколько раз, но никакого удовольствия. Только голова болела.

— Как же мне повезло-то! Встретить мужчину без вредных привычек…

— Вот и цени, — хмыкнул он. — Ладно, пошли осматривать окрестности.

На участке гости, конечно, могли развернуться, но только при хорошей

погоде. А если вдруг дождь зарядит? Дом все-таки маленький, много народа в нем не поместится. Да и в хорошую погоду часть гостей наверняка захочет остаться переночевать. Куда он их пристроит?

Я поделилась с Никитой своими сомнениями.

— А мне-то как раз хотелось именно здесь развить детскую тематику, — принялся он объяснять мне свой замысел. — Представляешь, натянем тент, под ним поставим столы. На них — ситро, блюда с бутербродами, в общем, то, о чем мы с тобой говорили. Мужики придут и припухнут. А мы им потом вынесем все, что полагается: закуски, выпивон, шашлыки. Можно и свинку или барашка на вертеле сделать, прямо на воздухе. А вот тут, за кустами, разобьем палаточки. Я знаю, где их напрокат взять. Устал — можно пойти прилечь. И переночевать тоже.

— Ага. А за теми кустами — биотуалет? — пришло мне в голову.

Никита задумался.

— Вопрос, конечно, актуальный… Полагаешь, тех трех, что в доме, не хватит?

— Возможно. Особенно если народ ночевать останется. Но если зарядит дождь, людей в палатки не положишь.

— Положить-то положишь, но, боюсь, не поймут и тем более не оценят, — в свою очередь засомневался он. — Итак, Глаша, насколько я понимаю, ты агитируешь за ресторан.

— Конечно, банальнее, но зато надежнее, — подтвердила я. — В конце концов можно снять какой-нибудь загородный. Я подумаю, что лучше подойдет. И потом, такая толпа народа загадит весь твой участок.

— Если честно, я тоже этого боюсь. Затопчут все мои зеленые насаждения. А они у меня дикие и к нашествию орд непривычные. Здесь все растет естественно. Садовник лишь подправляет, чтобы участок окончательно в джунгли не превратился, прореживает, сушняк убирает. Мне нравится жить как в лесу. Вот еще соберусь, за этим лужком прудик искусственный сделаю, карпов туда запущу…

— И комаров у тебя разведется гораздо больше, чем карпов, — хихикнула я.

— Господи, с кем я связался? Ни капли в тебе романтики.

— Наверное, не там искал. Тебе бы сюда какую-нибудь русалку…

— Замечательная идея, Глаша. В пруд, вместо карпов! А может, и вместе!

— Вот вся ваша мужская романтика. Сам в теплом доме, а женщина — в грязном пруду!..

— То есть, насколько я понимаю, на пруд ты не согласна. Тогда пошли в теплый дом.

Еще немного поколебавшись, Никита принял мои доводы насчет ресторана. Я очень надеялась, что это окончательное его решение. Времени до юбилея оставалось уже совсем мало. Мне следовало успеть все подготовить до нашего с Маврой отъезда в Англию. Тогда, по крайней мере, буду спокойна, что ребята без меня справятся, и Никитин юбилей пройдет на высшем уровне.

Как-то так вышло, что я ему не сказала про нашу с Маврой поездку, которая придется как раз на его торжество. Сперва считала, что это вообще не имеет значения, а потом боялась сглазить: вдруг визы не дадут. Когда же они оказались у меня в руках, я наконец ему сообщила, что уезжаю и, как мне ни жаль, на его юбилее присутствовать не смогу, однако в «Фиесте» все, кто нужно, проинструктированы, и он может не волноваться. Праздник будет организован не хуже, чем в моем присутствии.

Я не знала, какая реакция последует с его стороны,

однако, по моему собственному разумению, наш с Маврой отъезд лишь облегчал ситуацию и для Никиты, и для меня. Положение-то получалось довольно двусмысленное. Останься я проводить Никитин праздник, нам пришлось бы перед гостями тщательно скрывать свои истинные отношения. Вряд ли он стал бы в подобной ситуации представлять меня друзьям и знакомым как свою женщину. В его кругу это наверняка было бы странно. А если бы он не стал меня никому представлять, мне было бы неловко и унизительно. С моим же отъездом вопрос попросту снимался, и обе стороны без ущерба для собственного самолюбия и репутации могли вздохнуть с облегчением.

Однако Никита неожиданно расстроился.

— Ой, а я так на тебя рассчитывал. Теперь придется с вашими девицами иметь дело. Слушай, — с мольбою продолжал он. — Может, не поедешь? Убежит от тебя, что ли, эта Англия?

— Никита, я Мавре обещала. Да и оплачено уже все, визы на руках, билеты.

— Черт с ним со всем! Я тебе компенсирую!

— Да я не про деньги. Это не главное. Мавре не компенсируешь. Понимаешь, она уже настроилась, она душой уже там. А если мы сейчас не поедем, то до зимних каникул она не сможет никуда вырваться. Но меня-то кто в январе отпустит. Рождество и Новый год у нас самое горячее время.

— Глаша, это предательство.

Мне стало так его жалко! Но что я могла поделать?

— А может, ну его на фиг этот юбилей? — он вопросительно уставился на меня. — Откажусь.

— С ума сошел! В «Фиесте» мне такого не простят. Своим отказом ты поставишь под сомнение мою профессиональную компетентность. Что генеральный скажет? Сколько времени возилась с клиентом, и совершенно зря.

— Зато если бы я сейчас отказался, мы с тобой на эти деньги если не на месячишко, то, по крайней мере, недели на две закатились бы в какие-нибудь теплые экзотические края. Представляешь, только вдвоем!

И тут все рухнуло. Потому что я ляпнула. В шутку. Но он воспринял всерьез.

— Это что будет, медовый месяц?

Мечтательное выражение словно стерло с его лица. Глаза заиндевели. Вскочив на ноги, Никита нервно прошелся взад-вперед по комнате. Я совершенно ничего не понимала.

Наконец он остановился передо мной и, потрясая перед самым моим носом указательным пальцем, принялся тихо, но зло говорить:

— Давай-ка утрясем этот вопрос раз и навсегда. Я думал, мы с тобой взрослые люди, где-то даже не молодые. Все понимаем. И нас обоих характер наших отношений устраивает. Но, видно, я ошибся. Поэтому хочу, чтобы ты поняла: я не собираюсь предлагать тебе выходить за меня замуж. Уж не знаю, выясняла ты или нет, но я женат. У меня есть семья, сын. Живу я от жены и сына отдельно, однако это мое личное дело, и в подробности посвящать никого не собираюсь. Моя семья тебя не касается. Кстати, наши с тобой отношения тоже никого не касаются. Поняла? Больше я этот вопрос обсуждать не хочу.

Его слова поразили меня почти насмерть. Вцепившись в ручки кресла, я еле сидела. Казалось, разожми я побелевшие пальцы, и упаду. Неужели это Никита передо мной? Добрый, ласковый, внимательный, заботливый. Никита, которого я уже считала своим. И если мы не виделись хотя бы день, начинала скучать по нему, не находила себе места. Да и он явно по мне скучал. Два раза за время нашего романа ему приходилось улетать в короткие командировки, и он оттуда звонил по два раза в день. А едва вернувшись, назначал свидание и ужасно обижался, если я не могла тут же к нему приехать. Так он ли это передо мной сейчас, или мне померещилось?