Женщина – праздник

Любимова Алена

— Не знай я твоих нынешних обстоятельств, наверняка решила бы, что ты влюбилась.

— Почему?

— Потому что ты сегодня сама не своя, все отвечаешь и делаешь невпопад, а на роже твоей царит счастливая идиотская улыбка.

— Улыбка — вежливость для клиента, — я попыталась сбить ее со следа.

— Не свисти! — отрезала Алка. — Уж я-то знаю, когда ты вежливая, а когда тебя распирает от счастья. Что случилось-то, какая радость на горизонте? Неужто Дима наш премию отвалил? Или крупные чаевые обломились?

— Экая ты

меркантильная.

— Речь в данном случае не обо мне, а о тебе. Так вот, такая блаженная улыбка появляется на лице у нормальной женщины только в двух случаях. Или мужик, или куча денег. В твоем случае мужика на обозримом пространстве пока вроде не просматривается, из чего я делаю вывод, что на тебя неожиданно свалились деньги. И мне интересно, откуда? Может, и я там могу поживиться?

— Денег, увы, нет, — вынуждена была признаться я.

— Значит, мужик? — Алка резким движением прижала сумочку к груди. — Не верю! Когда ж это ты успела?

— На этот вопрос трудно дать однозначный ответ.

— Ой, рассказывай! Умираю, хочу все знать!

— Да в общем, особо и рассказывать нечего. Начало ты и так знаешь…

— Знаю? Начало? — Она пожирала меня жадным взглядом. — Неужели ты за моей спиной уже с Лебедевым списалась?

— При чем тут твой Лебедев?

— А кто? — И тут до нее дошло: — Глаша, неужели Туров?

— Он самый, — подтвердила я.

— Ну ты даешь! — оглушительно заорала она. — Аптечную сеть подцепила!

От неожиданности я резко ударила по тормозам, за что немедленно получила множество кратких, но крайне выразительных нецензурных комплиментов от ехавших рядом коллег.

— Алла, что ты несешь? Какая аптечная сеть?

— Балда ты! Твой Туров — владелец сети «Парацельс». Неужели сама не знала? Удивляюсь тебе: влюбиться в мужика, ничего о нем не выяснив.

— Ну, вообще про аптеки он что-то говорил. Но я думала, он какой-нибудь топ-менеджер.

— Хозяин он, хозяин! Создал эту свою сеть лет пять назад.

— То-то он мне говорил, что только в сорок пять лет жить по настоящему начал, — вспомнила я. — И у него впервые появилось ощущение, что от него что-то действительно зависит.

— Вот в этом вся ты! — воскликнула Алка. — Он тебе такое сказал, а ты не поинтересовалась почему. Ну подруга! Поистине дуракам везет! Другие стараются, из кожи вон лезут. Молодые, красивые! И ничего! А эта сидела себе сложа руки и отхватила «Парацельса»! Где ж справедливость-то, а?

Я почувствовала себя вправе обидеться.

— Значит, по-твоему, я старая уродина и подобного недостойна?

— Ты прямо как Вовка! Все мои слова наизнанку выворачиваешь! — возмутилась она. — Совсем не старая и очень даже привлекательная. Но сложа руки сидела, вернее, несмотря на мои настойчивые призывы, не желала поднять задницу и посуетиться, потому я и удивляюсь. Само ведь приплыло. А еще говорят, под лежачий камень вода не течет. Оказывается, течет, и еще как! Водопадом!

Ну же, ну, рассказывай дальше. У вас… было?

— Да. Вчера.

— Как?

— Ой, ты знаешь, так хорошо!

— И как же ты умудрилась так оперативно его в койку затащить?

— Он сам меня затащил.

— Что, прямо в ресторане? Отдельный кабинет взял? — У подруги от волнения срывался голос, а бедную свою сумку она совсем затискала.

— Алка, я пока еще все-таки приличная женщина.

— Значит, домой к себе привела?

— Ведь объясняю: он меня затащил, а не я его. У себя дома.

— И после этого она называет себя приличной женщиной!

— Он пригласил меня по делу, потому что у него нога болела.

— Все ясно, — многозначительно изрекла Алла. — И как он?

— Потрясающе, — выдохнула я. И немедленно добавила: — Только на подробности не надейся.

— Вот вечно с тобой так, — с досадой произнесла она. — Самого интересного никогда не добьешься.

— Какая есть. Переделывать уже поздно.

— А он тебе что-нибудь обещал или просто…

— Он мне ничего, зато я обещала сегодня вечером снова к нему приехать. Он потребовал.

— Ты что-то умеешь в постели, чего я не умею?

— Фу, какая пошлятина!

— При чем тут пошлятина? Просто пытаюсь понять, чем ты его так покорила? Все-таки богатый мужик.

— Интересно, чем богатый отличается от обычного?

— Тем, что у него выбор больше.

— Может, поэтому ему и сложнее.

— Ой, Глашка, не знаю, ты меня потрясла до глубины души. Честно признаюсь: от тебя не ожидала. Слушай, а ты сразу поняла, что в него влюблена?

— Теперь уже и сама не знаю. То есть сейчас мне кажется, что я с самой первой встречи в него влюбилась, просто признаваться себе не хотела. Боялась. Он же вроде никаких сигналов не подавал.

— Это только тебе так казалось. Я же тебе давно говорила, что подавал.

— Сигналы какие-то странные были. Двусмысленные.

— А он-то про себя что говорит?

— Ничего он не говорит. Он действует.

— Это правильно, — одобрила Алка. — Иначе с твоей мнительностью он бы еще два года дожидался, пока ты распознаешь его сигналы. Глаш, но все-таки он хоть на какие-то перспективы намекал? Вы долго вместе-то были?

— Целый день. До позднего вечера.

— И еще сегодня позвал. Значит, понравилась, ну а в будущем-то что?

— Не знаю. Да и какое можно строить будущее, если мы по-настоящему только день знакомы? Как получится, так и получится. Ой, Алка, мне так хорошо, что даже страшно.

— А мне страшно, что ты о будущем не задумываешься. Нельзя такие вещи на самотек пускать.

— Подруга, не отравляй мое счастье своим занудством! И вообще, вдруг меня сейчас захватило, а через неделю остыну.

— Вот уж фигушки! Я тебя знаю. Если тебе кто понравился, дальше только сильнее прикипать будешь. Только будь осторожна. Не обожгись!