Жена завоевателя
Шрифт:
– Давно, – ответил Джерв с жаром. – Думаю, мне было лет семь, когда отец взял меня с собой в Вестминстер, и тогда я это понял. Но никогда не мог… Я ведь рыцарь. Мой отец дорого заплатил, чтобы купить мне это место, чтобы меня приняли в дом лорда Жонесса и обучали. Я солдат, милорд, и мое предназначение не архитектура, но было бы хорошо заниматься ею.
Гриффин кивнул:
– Мой дядя тоже находил большую радость в проектировании и восстановлении замков! Он был архитектором французского короля и герцога Нормандии и помогал им в строительстве
Глаза Джерва округлились:
– Замок Кот-сюр-Сен? – спросил он. – Говорят, это чудо.
– Я тоже так считаю, – просто сказал Гриффин. – Хочешь встретиться с каменщиком, когда он прибудет? – спросил он, выждав, пока бурный восторг молодого человека вырвется на волю. Возможно, это произойдет не нынче вечером и даже не через неделю, но рано или поздно это произойдет, а когда это случится, он использует эту жажду строительства к своему благу, чтобы ничто никогда не угрожало его дому.
По лицу Джеравиуса расползлась мальчишеская улыбка.
– Если такова ваша воля, милорд, то ничего лучшего я и не желал бы.
Гриффин протянул ему руку.
Джеравиус протянул в ответ свою, и их руки сжали запястья друг друга, будто недоверчиво и настороженно оценивая их силу, и при этом у каждого в глазах мелькнуло нечто новое: уважение.
– Леди Гвин будет весьма довольна, если начнутся ремонтные работы, милорд, – добавил Джеравиус. – Она часто говорила об этом, но недостаток денег и рабочих рук…
Он пожал плечами.
– К тому же и руки, наверное, были заняты другим. Потому это дело откладывалось?
– Время от времени, милорд. Ради другого благого дела, – добавил он поспешно и бросил настороженный взгляд на господский помост.
Голова Гриффина склонилась к плечу, и он снова обратил внимание на напряженную позу Гвиневры. Спина ее была прямой, глаза же сверкали, и она устремила невидящий взгляд куда-то в другую сторону зала. Выражение ее лица было таким, что можно было предположить, будто она сидит в полночь на передней скамье в часовне.
И единственным признаком ее связи с настоящим было то, что ее рука бездумно поглаживала голову собаки. Старый пес удалился от Эдмунда и теперь сидел рядом с ней, привлеченный сладостным запахом.
– Ведь было много и других дел, – сказал Джеравиус, будто оправдываясь, – и миледи приходилось заниматься всем.
Эти слова были произнесены тихо, и Гриффин подумал, что, возможно, они и не были предназначены для посторонних ушей. Он поднял голову и увидел восторженную и преданную улыбку на лице Джеравиуса. Он любил ее! Они все ее любили, как она и говорила ему.
Джеравиус снова повернулся к нему, стараясь придать своему лицу выражение равнодушия. Гриффин ответил кивком и отошел.
Глава 10
Гвин наблюдала за всем этим, ничего не упуская из виду, вплоть до того
Еще одна победа, подумала она. Этот зал не должен был выглядеть так. В нем не должна была царить напряженная атмосфера, распространявшаяся как эхо. Здесь были все: домовладельцы, крестьяне, рыцари, солдаты. Они сидели рядом с людьми Язычника и обменивались с ними вежливыми репликами. Нет, более чем вежливыми.
Как и положено, чувствовалось веселье.
Но неужто они забыли, что всего сутки назад, при восходе луны, готовы были сражаться с этими людьми? Похоже, что забыли, потому что они весело болтали с людьми Язычника, пили эль, смеялись и, кажется, даже делились своими секретами. Она нахмурилась.
Язычник время от времени оглядывал зал. На нем была короткая шерстяная туника, открывавшая для обозрения широкие плечи и грудь с сильными мышцами. Пряжка на плече, украшенная драгоценными камнями, сверкала зеленым и красным огнем, и невольно ее взгляд привлекли его мощные бедра, обтянутые кожаными шоссами. Огонь свечей и камина обрисовывал его скулы и широкий квадратный подбородок, и отсюда, с этого расстояния, шрам, пересекавший лицо, казался всего лишь небольшим порезом. Он был победоносным воином, она же – его добычей.
Когда его непроницаемые серые глаза обратились к ней, ее охватил трепет, потому что волны соблазна и мужской привлекательности распространялись от него, как волны от носа корабля, разрезающего воду. Он был одет как подобает победоносному воину, претендующему на замок, земли и леди, и от этого просто захватывало дух.
Пальцы ее вдруг похолодели и взметнулись к горлу.
Его руки. Его губы. Его рот.
Гвин с трудом заставила себя переключить внимание с этого греховного перечисления его достоинств и попыталась успокоиться и умерить свой страх.
Его уверенная улыбка была знаком того, что сама она проиграла. Постыдно.
Она показала рукой, чтобы ей налили еще. Когда ее желание было исполнено, Гвин сделала несколько глотков.
– Осторожно, жена. Я предпочел бы, чтобы ты хотя бы некоторое время еще продержалась на ногах.
Слова Гриффина прозвучали над самым ее ухом. Она подняла на него недовольный взгляд. Он стоял возле ее стула, и его бедро оказалось в нескольких дюймах от ее носа.
– Прошу прощения?
– Сохраняй, пожалуйста, вертикальное положение. Хотя бы некоторое время.
Он широко улыбался. Да, он опытен и ловок. Он получил назад свой дом, получил жену и собирался уже вбить клин между ею и ее рыцарями, завоевав их преданность.
– Ты должен быть доволен своими успехами, – сказала она.
– Был бы доволен, если бы моя хорошенькая суженая улыбнулась мне хоть раз.
Уголки ее рта поползли вниз. Он вздохнул:
– Вино не идет тебе впрок.
– Поражение тоже не идет.
– Нет, – ответил он, обшаривая взглядом ее лицо. – Что мне сделать, чтобы утешить тебя?