Жена завоевателя

Кеннеди Крис

Должно быть, из-за нее пролились реки крови, думал он. Гриффин никогда прежде не видел ее, только читал о ней в древних манускриптах, хранящихся наверху, и в то же время она казалась ему знакомой, как лицо отца. Он ощупал края, очищая их от пыли, копившейся десятилетиями, а возможно, и дольше, от грязи и паутины, пока наконец вея вырезанная в камне дверь не стала видна целиком.

– Никогда о ней не знала, – почтительно пробормотала Гвин за его спиной.

Он сложил три ключа – как три части головоломки –

вместе, и они скользнули в замочную скважину. И снова он не смог бы сказать, читал ли об этом. Но чувствовал, что все это было ему знакомо. Потом нажал обеими ладонями на дверь и сильно толкнул ее.

В этом темном и сыром помещении петли должны были заржаветь и скрипеть как старые кости, но дверь отворилась бесшумно. Повеяло холодом, застоявшийся воздух устремился наружу из укромных уголков, как трепетные крылья. Гвин судорожно втянула воздух.

Он повернулся и наклонил голову:

– Ты ведь всегда была склонна к авантюрам, Рейвен. Она неуверенно улыбнулась:

– Не думаю. Я терпеть не могу авантюры. Просто приключения сами меня находят.

– Нет. Это я продолжаю тебя находить. Она дотронулась до его руки:

– Я люблю тебя.

Вместо того чтобы взять ее руку, он улыбнулся:

– Идем.

И пошел вперед в кромешную тьму пещеры, высоко подняв свой фонарь.

Гвин, стараясь дышать ровно, ступила через закругленный деревянный порог и нырнула во мрак.

Это походило на спуск в катакомбы. Они спускались в недра земли, под брюхо замка. Закруглявшиеся стены сочились влагой. Камень был покрыт слизью. При свете фонаря Гвин могла видеть странные фантастические изображения, вырезанные на стенах, вызывающие страх и благоговение.

К ней пришло забытое воспоминание: оно промелькнуло в ее сознании, как будто летучая мышь пролетела. Когда-то давно она была здесь. Очень маленькой. Отец что-то рассказывал ей об этих изображениях. Говорил, что они сделаны много-много лет назад и что эта стена с наскальными изображениями была привезена сюда издалека. Он никогда ничего больше не говорил об этом – возможно потому, что сам ничего не знал или не хотел, чтобы знала она. Она не имела об этом понятия. Но с какой стати было перевозить сюда каменную стену?

Маленький лучик света от фонаря Гриффина осветил пространство впереди, и он уверенно зашагал дальше в темноту. Его лицо было частично освещено светом фонаря – видны были очертания скул, носа и решительные глаза. Он остановился, наклонил свой фонарь вперед, пока его тонкие лучи шарили по стенам. И вот вошел в камеру. Она быстро последовала за ним.

– Слезы Иисусовы! – выдохнула Гвин.

Сокровища!

На стене висел огромный длинный сломанный меч. На столе у стены стояло несколько сосудов, собранных в группу, рядом с украшенным драгоценными камнями поясом и простой

деревянной чашей.

Сокровища! Их было не так уж много, но ей казалось, что она ослеплена исходившей от них энергией и силой.

Она приложила ко рту дрожащую руку. Гриффин смотрел на нее спокойными серыми глазами, ожидая, когда она обратит взгляд к нему.

– И что?.. – спросила она, но голос ее прервался. – Что ты должен сделать со всем этим?

По его лицу скользнула тень улыбки, будто она его позабавила:

– Думаю, я должен это отдать. Ее рука опустилась.

– Что? А как насчет карт? Разве это не карты, указывающие, где скрыты сокровища?

– Некоторые из них. Но я должен вернуть сокровища.

Она недоуменно смотрела на него.

– Кому?

– Миру.

Гвин ответила слабым кивком и опустилась на каменное сиденье, пока ноги еще держали ее.

– Понимаю. Нет, не понимаю. И когда их следует вернуть? – Она вытерла ладонью лоб. – Куда вернуть? И почему? Не понимаю.

Лицо Гриффина словно светилось изнутри.

– Наследник Карла Великого должен отдать долг, – сказал он просто.

Она не сводила глаз с этих древних сокровищ.

– Это так красиво, – пробормотала Гвин, потом посмотрела на Гриффина: – Бремя?

Он покачал головой:

– Нет, больше не бремя. Нет, если я их отдам.

Гвин прикрыла глаза.

– Когда?

Он снова покачал головой:

– Не знаю. В должное время в должном месте. Но чувствую, что не сейчас. Предстоит еще многое узнать. – Он осмотрел реликвии, потом повернулся к Гвин: – Я подозреваю, что нашим детям предстоит стать Хранителями на протяжении долгих поколений. Но однажды, когда наступит время, им придет осознание того, что эти сокровища надо будет отдать людям.

– Как? Откуда ты знаешь? Кому решать, где и когда это сделать?

– Думаю, это станет ясно тем, кто будет жить позже. Мы только Хранители, Гвиневра.

Она сделала шаг назад.

– Мы? Хранитель ты.

– И ты тоже. – Он смотрел на ее бледное лицо. – Неужели ты возложишь это на меня одного?

Ее глаза наполнились слезами холодные пальцы сжали его руку как тонкая серебряная филигрань, украшающая корону.

– Ни за что. Даже если весь мир ополчится на меня, я тебя не покину, – ответила она шепотом.

Он привлек ее себе на грудь, обвил руками стан, всю ее, полную добрых намерений, силы, достоинства и чувства чести, и сжал так сильно, что у нее захватило дух.

Гриффин понимая, что держит в объятиях самое ценное из сокровищ.

Он склонился к ее губам.

– Превыше всего, Гвиневра, я ценю тебя. Если бы мне предложили выбрать королеву, я выбрал бы тебя. Если бы мне был предложен весь мир, я выбрал бы тебя. Я выбираю тебя и ценю превыше всего на свете.