Жара в Архангельске
Шрифт:
— С Пикачу истерика!
— С Пикачу?.. — Олива растерянно оглянулась и побежала из комнаты вслед за Яной.
Пикачу сидела в кухне на полу и, закрыв лицо руками, плакала навзрыд. Около неё бестолково толпились Флудман, Хром Вайт и Гладиатор.
— Что с ней? — спросила Олива у парней.
— Неси сок сюда, быстро! — скомандовал Гладиатор.
Олива со всех ног побежала за соком.
— Что случилось? — спросил Саня Негодяев, заглядывая на кухню.
— Пока не знаем, — отвечала Олива со стаканом сока в руке, — Ты выведи из кухни всех
Саня вывел из кухни парней и затворил дверь. Олива дала Пикачу соку и села на полу рядом с ней.
— Ты это из-за Макса? Да? — спросила Олива.
Пикачу молча кивнула.
— Он никогда не обратит на меня внимания…
— Ну почему же никогда? Нельзя оставлять надежду на лучшее, — утешала её Олива, — Вот у меня с Салтыковым, знаешь, как было? Я ж его не любила, и как парня совсем не воспринимала, а теперь… Теперь я его полюбила, а он…
— А что он? Вы помолвлены, у вас скоро свадьба…
— Свадьба… — грустно вздохнула Олива и осеклась. Нет, не объяснить ей было сейчас Пикачу в таком состоянии, что и у неё с Салтыковым ситуация далеко не сахар.
— А я думаю, что надо не сопли распускать, а бороться за свою любовь, — решительно сказала Яна.
Пикачу подняла заплаканные глаза.
— Как бороться? Если он ясно дал понять…
— Как бороться? Когтями, зубами вгрызаться! — отрезала Яна, — Размазнёй не надо быть, вот что!
— Ну, это ты… не то совсем, — осадила подругу Олива, — При чём тут размазнёй-не размазнёй?
— А при том! Мне вот нравится Дима Негодяев, и я буду за него бороться, хочет он того или нет! — произнесла Яна решительно, — Сейчас не те времена, чтобы девушке сидеть и ждать как семейная тетёрка, когда ж он, орёл, прилетит. А орёл, может быть, вообще никогда не прилетит! Самой надо орла хватать! Самой…
— Ой, девочки, если б всё было так просто… — вздохнула Пикачу в ответ.
Глава 6
Когда вечеринка закончилась, и основная часть гостей разошлась по домам, Яна откланялась почти сразу и, приняв душ, удалилась в свою спальню.
— Кузя, ложись с нами в гостиной, — предложил Салтыков.
Олива удивилась, почему он не положил Кузьку спать в другой комнате, однако промолчала. Салтыков же, между тем, пока остальные разбредались по своим койкам, сел с ноутбуком на постель и вдруг ни к селу ни к городу достал из кейса какие-то свои чертежи.
— Мелкий, поди-ка сюда, — позвал он Оливу, — Ты же вроде на инженерной геологии? Не знаешь, что вот тут, на геологическом разрезе, обозначает буква «м»?
Олива склонилась над чертежом.
— Не знаю… Метр, наверно? — неуверенно произнесла она.
— Какой ещё метр? — Салтыков даже рассмеялся, — Мёрзлый грунт это обозначает! Эх ты, инженерша…
Олива вспыхнула аж до самых ключиц.
— А если ты знал, чего же спрашивал? И потом, никакая я не инженерша, ты институт закончил, а я нет, ты же знаешь!
— Мда, — кисло обронил Салтыков, —
От стыда и досады у Оливы даже щёки пошли красными пятнами. Так унизить её при посторонних! Она раздражённо выхватила у Салтыкова из рук чертёж и швырнула его на стол.
— Убери эту гадость отсюда! — гневно выпалила она, — Ты что, другого времени и места найти не мог? Нечего превращать нашу постель в проектную мастерскую!
— Когда ты ешь в постели и превращаешь её в столовую, я ничего не говорю, — проворчал Салтыков.
— Да когда такое было?
— Да всегда.
— Стоп! Стоп! — не выдержал Кузька, наблюдавший всю эту сцену, — Всё, ребята, брейк! Завтра продолжите, а сегодня и так был тяжёлый день.
Салтыков нехотя убрал чертежи и выключил свет. Едва положив голову на подушку, он тут же отвернулся от Оливы к стене и почти сразу же захрапел. Если учесть, что они два месяца были в разлуке и только вот сейчас наконец-то встретились, Оливу этот жест очень оскорбил. Но ей не хотелось сейчас ругаться и выяснять отношения при Кузьке, к тому же она смертельно устала с дороги и сегодняшней бурной вечеринки. Однако уснуть не получилось — Кузька оказался на редкость болтливым парнем, и до пяти утра Олива с Кузькой не спали, всё болтали о жизни и философствовали под саундтрек салтыковского храпа.
— Олива, а почему ты не стала учиться дальше? — спросил её Кузька, — Обстоятельства не позволили? Или сама не захотела?
— И то, и другое, — отвечала она, — Во-первых, меня никто не обеспечивает и приходится самой зарабатывать себе на хлеб; а совмещать учёбу и работу очень сложно. К тому же, — добавила она, — Ты же знаешь, я училась в геологоразведочном, пробовала совмещать учёбу с работой, и в итоге не успевала ни там и ни там.
— Да, трудно, конечно, — посочувствовал Кузька, — Но ведь ты могла бы перейти на заочную форму обучения. И работать бы смогла, и диплом бы о высшем образовании получила…
— Всё это так, — усмехнулась Олива, — Но проблема в том, что мне абсолютно неинтересна учёба. Я всегда ненавидела учиться, ещё в школе. А от геологии меня вообще тошнит. Изучать все эти мёрзлые грунты, чертить эти грёбанные разрезы, графики ГИС… данунах…
— Зачем же ты пошла в геологоразведочный, раз тебе не нравится? — изумился Кузька, — Ведь есть же масса других специальностей. Выбрала бы то, что тебе интересно…
— В том-то и проблема, что мне ничего не интересно, — отвечала она, — А в институт пошла просто тупо парня себе найти.
— И как, успешно?
— Не-а. Только время зря потеряла.
— Чё ж так плохо, — усмехнулся Кузька.
— Да вот так, — отмахнулась Олива, — Там свои девушки имеются. И куда красивей меня…
— Ну, не скажи, — усомнился Кузька, — Ты симпатичная девушка.
— По архангельским меркам может и симпатичная, — Олива горько усмехнулась, — А в Москве такие как я, увы, не котируются. Там другие критерии, предпочтение отдаётся высоким, стройным, гламурным… Я, видать, до этого уровня не дотягиваю.