Жара в Архангельске
Шрифт:
Немезида раздражённо швырнула салат в холодильник и, скинув тапки, уселась на диван с ногами. Настроение было ни к чёрту: вся эта предновогодняя суета только бесила её и раздражала своей неуместностью. Да и, в общем-то, ей было, отчего забеситься: Павля обещал прийти в восемь вечера, а на часах уже полдесятого, и его всё нет и нет…
Немезида уже давно понимала, что их отношения зашли в тупик. За полтора года, что они были вместе, чувства прошли, и от отношений осталось одно название, но Павля с Немезидой почему-то не решались признаться друг другу в том, что пора ставить точку и расходиться
Немезиде было уже двадцать три года; институт она закончила вместе с Салтыковым, Негодяевым, Флудманом, Мочалычем и Максом Капалиным ещё летом, и теперь решительно не знала, куда себя девать. Работала она в бухгалтерии: сначала ей нравилось, но вскоре ей надоели и эти цифры, и эта рутина, и эти пожилые тётки в отделе. В университете учиться было гораздо интереснее, главным образом потому, что не было этой убийственной скуки и однообразия: учёба скрашивалась студенческими вечеринками, КВНами, выездами на лыжную базу, играми в «Дозор»… Немезида невольно вспомнила самую-самую первую игру «Урбан Роад», от которой впоследствии пошли все эти «Дозоры», и на которой начался их с Павлей роман. Как всё весело, интересно, захватывающе было тогда! А теперь от былого не осталось ничего: в «Дозоры» играют уже другие, любимый форум, на котором раньше было столько интересных дискуссий, теперь заселен какими-то левыми людьми. Вот и эти москвички, чёрт бы их побрал, припёрлись, как назло, под самый Новый год — теперь все парни там около них кружатся. И чего они прутся сюда в путь не в путь? Сидели бы в своей Москве! Мало этой Оливы, так она ещё какую-то гламурную шлюху с собой привезла — Павля вчера весь вечер только на неё и пялился…
Где вот он теперь? Где? Время-то уж почти десять. Конечно, он там, в этом грязном притоне — где ж ему ещё быть! Немезиду уже давно раздражала непунктуальность и необязательность Павли — он уже не первый раз так опаздывал, обещал что-то сделать и забывал, но теперь её терпению пришёл конец и когда на пороге, наконец, появился он с бутылками шампанского, Немезида, обычно уравновешенная, не сдержалась и взорвалась.
— Ты где был? — сурово спросила она его.
— Да Салтыков меня задержал… — начал было оправдываться Павля.
— Меня не интересует, кто там тебя задержал, — жёстко отрубила Немезида, — Если опаздываешь, надо предупреждать.
— Да ладно тебе! Собирайся, пойдём, нас Салт приглашает к себе Новый год отмечать…
— Ты, если хочешь, иди. Я не пойду.
— Почему?
— Не пойду, и всё. Не хочу.
Павля растерянно потоптался на пороге.
— Ну, как хочешь…
Захлопнув за ним дверь, Немезида прошла обратно в комнату и, взяв трубку домашнего телефона, снова уселась на диван и набрала номер.
— Привет, Маш, — кисло сказала она, — Да, и тебя с наступающим… Хотя, как по мне, дак лучше б этот новый год вообще никогда не наступал…
Впрочем, у Мими на том конце провода настроение было ничуть не лучше.
— У меня тоже депрессия, — насморочным голосом отвечала она, — Болею вот, как видишь. С мамой поссорилась…
— Из-за чего?
— Да как всегда… Она думает, что я всё ещё маленькая девочка, которую надо контролировать. Знаешь, Кать, я решила после защиты диплома уехать
— Как я тебя понимаю, — отвечала Немезида, — А я только что со своим разругалась. Ушёл новый год отмечать с москвичками. Опять они сюда приехали воду мутить!
— Да? — переспросила Мими, и в её тоне, против ожидания, сквознуло равнодушие.
— Да, представляешь? Как ни в чём не бывало! — начала Немезида и осеклась: — Маш, ты слушаешь?
— Да, слушаю, — равнодушно отвечала Мими, — Просто, если честно, мне уже всё равно…
— Маш, да ты чего? — изумилась Немезида, — Ты же эту Оливу ненавидела!
— Да. Ненавидела. Но сейчас это уже не важно…
Глава 13
В комнате у москвичек было темно. Яна, Салтыков и Хром Вайт развалились на кровати, Олива сидела в кресле и ела чипсы. До Нового года оставалось часа полтора. Делать было нечего, и чтобы хоть как-то скоротать этот томительно-пустой предновогодний вечер, парни открыли шампанское.
— Ну что, проводим старый год?
— Выпьем за город-герой Москву! — сказал Салтыков.
Выпили. Налили ещё. Выпили за город-герой Питер.
— Теперь за что выпьем? — спросила захмелевшая Яна.
— За Архангельск ещё не пили, — сказала Олива.
— Да ну, за Архангельск! — отмахнулся Салтыков, — Выпьем лучше за пузырики!
— За пузырики уже пили, — подал голос Хром Вайт.
— Так ещё выпьем! Наливай!
Ещё по одной шарахнули. Потом ещё. Так и высосали от нечего делать две бутылки шампанского.
Короче говоря, когда подошли гости, Яна уже дошла до такой кондиции, что валялась как бревно на кровати и лыка не вязала. Олива выпила гораздо меньше остальных, но тоже, глядя на подругу, раздурилась. Девчонки валялись в постели в одних ночнушках, бесстыдно задирая ноги. Сверху на них легли Хром Вайт, Салтыков, Кузька. Гости приходили и, видя кишащую как муравейник постель, или чинно садились за стол, или сами присоединялись к этой куче-мале.
— Хром! Включай дебилятор, — распорядился Салтыков, — Щас начнётся речь дядьки Пукина.
— А чё такое дебилятор? — поинтересовалась Яна.
— Телек по-ихнему, — пояснила Олива, — Дебилятор от слова дебил. Смотрят его — и дебилами становятся…
— Однако речь-то дядьки Пукина уже началась, — Павля посмотрел на часы, — Пора открывать шампань.
До Нового года оставалось две минуты. Когда включили дебилятор, «дядька Пукин» уже заканчивал свою речь. Все кинулись открывать шампанское.
— Пацаны, у кого штопор?
— Да так открывай!
— Стрельнёт!
— Возьми полотенце…
— Несите пластиковые стаканы!
— Десять штук… А нас сколько?
— Одиннадцать… Одному не хватит…
— Мелкому не наливайте! — крикнул Салтыков.
И тут забили куранты. Хром открыл бутылку шампанского. Пробка как ракета вылетела из бутылки и угодила прямо в глаз Оливе. Глаз, к счастью, не пострадал, а вот шампанское, хлынувшее пеной из бутылки, пролилось на пол.
«Плохая примета, — подумала Олива, — Не к добру это всё…»