Заводите моторы

Чейз Ребекка

Простыни могли быть шикарными, а отель — красивым, но я часами ворочился туда-сюда. В вазе в углу цвели розовые цветы. Бессонница и невозможность усмирить собственные мысли, особенно в сочетании с этими цветами, пробудили воспоминание о том, как я прошлым летом наблюдал за свадьбой Ральфа и Майлза на Бали. Они смотрели друг на друга, слезы текли по их улыбающимся щекам, когда они признавались друг другу в абсолютном обожании. Все в моем теле кричало о том, что я хотел этого: любви, которая изменит все.

Сенна стояла в первом ряду, захлебываясь

от рыданий. Вся любовь, что когда-то была во мне, хоть это и была любовь восемнадцатилетнего парня, ничего не смыслящего в мире, обрушилась на меня.

Сидя на заднем ряду очень маленькой церемонии, я прибывал в восхищении от женщины, которую никогда не смог бы иметь. И ни с кем не мог поговорить об этом, особенно со своим лучшим другом. Розовый цветок был заправлен за ее ухо. Он сочетался с ее платьем, которое доходило до пола, обнажая босые ноги, когда она двигалась. Оно обрамляло ее изгибы и напоминало мне о том, сколько же всего изменилось с тех пор, как мы были близки. Я хотел смахнуть ее слезы. Сенна не знала, что ее присутствие оттолкнуло меня в тот день, когда я просто хотел пригласить ее на танец и узнать, как у нее дела.

Несмотря на то что авария Ники укрепило осознание, что мои чувства к Сенне вообще не исчезли, я не мог задвинуть их слишком далеко, по крайней мере до этих последних двух недель.

Я вспомнил побритую голову Ники. Моя голова поникла, а тревожность щекотала горло. Авария Ники также заставила меня боятся водить.

Часы на телефоне показывали три часа ночи. Утро квалификации. Гламурная часть моей жизни блекла, когда одиночество тяжело оседало на грудь. Раньше, когда я нуждался в компании, у меня был Ники. Моя мама должно быть работала в больнице, но еще один человек ответит на мой звонок домой в одиннадцать вечера в пятницу.

— Привет, Лейла, — сказал я, встретив зевок на другом конце провода. — Что делаешь?

— Занимаюсь, — ответила моя младшая сестренка с сонливостью, которая была милой пятнадцать лет назад, когда она засыпала на моих руках, как пятилетний ангелочек. — Я вошла в пять процентов лучших в своем году.

— Ты потрясающая. Я знал, что ты всех уделаешь, но это невероятно.

Она отправляла мне фотографии своих оценок каждую неделю. Я набросил на себя спортивную одежду. Шансы уснуть этой ночью были равны нулю. Бессонница снова одержала верх.

— Но ты веселишься? Не все должно вращаться вокруг учебы. Я мог бы устроить тебе свидание, хоть никто и не будет достаточно хорошим для тебя.

Ее смешок обеспокоил меня.

— Кон, не пытайся свести меня с кем-то, потому что ты не можешь встречаться с женщиной, которую хочешь. Как поживает твоя начальница, прекрасная и слишком хорошенькая для тебя Сенна Колтер?

— Если бы я не встретился с тобой после свадьбы Ральфа, ты бы ничего не заподозрила, — в тот день я понял, что на протяжении многих лет все мои попытки ненавидеть Сенну были тщетны.

На протяжении тех лет, что мы не разговаривали, мое сердце хранило

для нее тайное место.

— Рано или поздно я бы узнала.

Я проворчал в ответ.

— Прошу, скажи, что ты не ворчишь на нее?

— Ты же знаешь, что я в любой момент могу перестать оплачивать твое обучение, так ведь?

— Что ты тогда сказал отцу?

Я продолжал молчать, надеясь, что она не повторит мой разговор с отцом, когда я в восемнадцать лет подписал контракт с командой «Лапуар».

— Ну, когда ты сказал ему, что он мог бы проводить больше времени с семьей, потому что ты больше не нуждаешься в нем как в тренере?

— Мы не должно снова открывать эту тему, — я думал, что присоединиться к Формуле-2 и дать своему отцу возможность быть с семьей будет отлично… пока он не бросил нас из-за матери другого пилота.

Лейла спародировала меня, но добавила еще больше вздохов, потому что ей нравилось изображать из меня ворчуна.

— «Ладно, пап, ты нам не нужен. Даже если я буду зарабатывать гроши, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь своей семье, в том числе платить за Лейлу, чтобы она реализовалась в любой карьере, которую хочет». Мне было всего лишь десять!

— Как угодно, — я закатил глаза. Моя мама не могла позволить себе заоблачную стоимость ее обучения. Она — лучшая болельщица на расстоянии, но образование Лейлы в области медиакоммуникаций и СМИ и моя карьера гонщика далеки от счастливой жизни мамы, работающей в отдаленной шотландской больнице, где она исчезла вместе с Лейлой после того, как ушел мой отец. — Хорошо. Для меня честь быть частью твоей жизни, и мне в радость помогать тебе в исполнении твоих мечтаний. А теперь отвали.

От ее смеха я сильнее заворчал, особенно, когда она добавила:

— Вернемся к Сенне.

— Я избегаю ее. По правде говоря, я или уходил от прямого столкновения, или вел себя с ней учтиво, лишь бы как можно скорее выбраться из каждой ситуации, связанной с Сенной, — я не стал упоминать, что это потому, что когда я с ней, то мне хочется нажимать на все ее кнопки, а когда не с ней, я чувствую вину за то, что не защищаю ее. — Я вполне уверен, основываясь на Шейкдауне, который прошел пару недель назад, что она на стороне Антуана. Так что, как-угодно, мне все равно.

Я скрестил руки и я разглядывал свое лживое лицо в позолоченном зеркале отеля.

— Ты уйдешь? В начале сезона ты говорил, что хотел. Потому что мне нужно, чтобы она была милой.

— Я не могу уйти. Я пообещал Ники, что останусь и защищу ее. Я просто хотел бы немного поспать.

Я ограждал свою сестру от худшего. Она достаточно настрадалась из-за нашего отца и должна наслаждаться университетской жизнью. Я не мог рассказать ей, что ночью сплю по три часа и плохо ем. Прошлой ночью я бродил по улицам, прямо как в ночь перед Шейкдауном, пытаясь справиться со стрессом. Я отправил Ники бесконечное множество сообщений, на которых не было ответа.