Заводите моторы

Чейз Ребекка

— Конечно. Как угодно, — сказал я, закатив глаза. — Но я никому не облегчу жизнь.

Я посмотрел на Сенну, которая таким тоном произнесла следующие слова, что я глубже впился ногтями в руки, а мой живот свело:

— Хочешь проблем, Дейн? Давай, потому что я готова.

Глава 3

СЕННA

— Войдите, — прокричала я, когда в мою дверь снова постучали.

— Прошу, хоть бы не Дейн. Хоть

бы не Дейн, — шипела я, словно мантру.

Тревога сковала мою грудь.

Я неделю избегала Коннора, хоть он и ошивался вокруг моего кабинета, хрустя костяшками и громко вздыхая. Игнорировать его попытки запугать или разозлить меня стали моим Олимпийским видом спорта, а жертвами были мои изношенные носки из-за нервного постукивания и рабочие брюки, в которых я проделала дырку из-за своего неустанного ковыряния в них.

Мужчина с седыми волосами и сомнительным вкусом в одежде просунул голову в дверь.

— Дядя Ральф, — мое лицо засветилось сияющей улыбкой, и я побежала к своему наставнику.

Он обнял меня, и на мгновение я замерла, когда меня наполнило чувство безопасности и комфорта.

— Шефенок, — ответил он своим нежным немецким акцентом.

— Ты не должен так меня называть, — сказала я, уставившись на него.

— Сенна, таким было твое прозвище с четырех лет, когда ты командовала своим братом и мной, как маленькая и независимая, коей ты и была. Я продолжу назвать тебя так даже, когда ты уйдешь на пенсию.

— Как ты?

— Как я, — сказал он с ухмылкой.

Я отстранилась и указала на стул.

— Садись.

— Все еще командирша, — подразнил он.

Я тревожно улыбнулась мужчине, которого мой отец нанял в качестве пилота в те времена, когда гоночная команда «Колтер» была на пике. Как только у меня появится время, я запрошу фотографии каких-то из его многочисленных побед, и они будут украшать стены моего кабинета.

Я устроилась в своем кресле.

— Заскочил по пути или ты вернулся, чтобы наставлять команду, как раньше меня?

Я наклонилась к нему. Хоть Ральф и потерял любовь к гонкам, и, по мнению некоторых, свою конкурентоспособность, он по-прежнему оставался лучшим человеком, которого я знала.

— Боюсь, мы с Майлзом будем сидеть в самолете до Карбиов через четыре часа, но у меня было предчувствие, что, возможно, ты нуждаешься во мне, — он расслабился в кресле. На его животе, свидетельствующем о счастливой пенсии, которую он проводил, путешествуя по миру со своим мужем Майлзом, натянулись пуговицы его неоново-розовой с зеленым гавайской рубашки. В то время как мой папа созывал ежедневные собрания, обсуждая прогресс, Ральф доказывал, что после гонок была жизнь.

— Отец позвонил тебе, не так ли? — у меня свело живот.

Ральф покачал головой, и его густые брови заплясали, словно легкие перьевые боа.

— Ники позвонил.

Я вцепилась в подол футболки моей

команды. Она натянулась на моей груди почти так же сильно, как у дяди Ральфа на его животе. Как бы я хотела списать это на свою счастливую долю, но именно потому, что в «Колтер» работало так мало женщин, они не шили рубашки женского покроя. Мне потребуется время, чтобы изменить и это.

— Но это то, чего я всегда хотела, — запиналась я, готовая к битве.

— Взять на себя руководство провальной командой и непригодным болидом, и при этом справляться со всем в одиночку? — я чертовски любила этого прямолинейного человека, даже когда он противостоял мне, говоря правду.

— Отец экономил на качестве и думал только о ближайшей перспективе, — я покачала головой, пока смотрела в свой ноутбук, на экране которого было изображение болида, который мы завтра представим прессе на Шейкдауне⁶, в день, когда машину впервые обкатают по трассе, чтобы убедится, что она останется целой. — Ты знаешь, насколько завтра важный день. И я в ужасе от того, как папа за последние несколько лет разрушил эту команду своим управлением.

Краем глаза я увидела, как Ральф кивнул.

— К этой команде много лет относились недолжным образом.

— Он не верит, что я могу привести команду к успеху.

Ральф кивнул.

На меня нахлынуло уныние.

— Шефенок, посмотри на меня, — скомандовал он.

Я медленно подняла голову, чтобы изучить эти большие, голубые глаза и нежную улыбку. Он наклонился вперед, положив локти на стол. Это движение было одним из его характерных, и, как бы я не пыталась справится с недостаточной верой отца в меня, я все же кивнула, потому что дядя Ральф был здесь, а он никогда не сомневался во мне.

— Твой отец — arschgeige⁷— я ухмыльнулась игривому немецкому термину, означающему «засранец». Ральф называл моего отца словами гораздо хуже во время их споров. — Ты мечтала руководить этой компанией. Всю свою жизнь ты провела в этом месте, изучая все о работе болидов и о том, как добиться максимальной эффективности как внутри, так и на трассе.

— Я знаю, но этого недостаточно. Еще я знаю, какого этого терпеть неудачу.

Он вскинул бровь и состроил кислую морду.

— И как возвращаться, чтобы бороться усерднее.

— Я думала, что получу совет, а не мотивационную речь. Но ты, прямо как Джекс.

Он отмахнулся рукой от моего комментария.

— Ты надираешь задницы, одновременно уважая мнение других. Ты знаешь, какого это быть чемпионом. Ники потерял тот восторг и блеск в глазах. Тот же момент настиг меня, когда я осознал, что каждый заезд может стать моим последним. Он не в том состоянии, чтобы быть в команде. Но ты прошла через это.

Я подняла руку, чтобы остановить беседу, которая льстила моему самолюбию.