Завет Локи
Шрифт:
– Я же сразу запах ее магических чар почувствовал, – продолжал наш Генерал. – Что она тебе пообещала? Власть? Золото? Свободу от ответственности?
Я холодно посмотрел на него.
– Значит, ты знал? Знал, что это не Фрейя? Ты с самого начала знал, что это Хейди, но даже не подумал меня предупредить!
– Да, знал, потому и просил тебя держаться от нее подальше. Хотя, конечно, мне следовало бы также знать, что ты моему совету не последуешь.
– Знал и продолжал притворяться, будто Стелла – это Фрейя, а не Хейди?
Один нахмурился.
– Честно говоря, я
«И то, что в ней хотел увидеть Эван! – заметила Попрыгунья с легкой ноткой горечи. – Вечно он из-за нее с ума сходил. А Стелла всегда позволяла ему надеяться, что, возможно, однажды…»
Я не выдержал и рассмеялся. Слабость, которую наш Генерал всегда питал к Фрейе, однажды дорого ему стоила. Вот и теперь он снова словно ослеп, благодаря чему Хейди и сумела не только проскользнуть сквозь ячеи расставленной сети, но и разработать новый план атаки на нас.
Один остро на меня глянул, потом осторожно спросил:
– Не желаешь рассказать мне, что случилось?
– То есть помимо того, что я по твоей милости чуть до смерти кровью не истек?
– Да, помимо этого.
– Мне повезло. Нам удалось удрать. – Мое самообладание стоило мне поистине героических усилий. – Впрочем, и это мне совершенно очевидно, тебя-то тут благодарить не за что. Слушай, неужели тебе даже в голову не пришло хоть как-то меня предупредить? Проявить ко мне самое элементарное доверие? Да просто обойтись со мной по-человечески?
Один только плечами пожал. Было странно видеть столь знакомый жест нашего Старика у этого молодого человека. Но еще более странным было то, что лицо Одина словно проглядывало сквозь черты Эвана, а его громоподобный голос раздавался из этих юных уст.
– На самом деле я ведь тебя предупреждал. – Он мрачно посмотрел на меня. – И вот, пожалуйста, результат. Ты и сам теперь видишь, как «внимательно» ты слушал мои предупреждения. А что касается доверия, то тут, пожалуй, мне потребуется куда больше пятисот лет и не одна смена обличья, чтобы я смог заставить себя снова тебе поверить. Греческий огонь сжигает все дотла, такова уж его природа. Разве я не прав, Капитан?
– Мы оба совершали ошибки, – признал я. – И потом, если я тебе действительно нужен, ты просто вынужден будешь предпринять очередную попытку поверить мне. Но учти: я больше даже близко к Гулльвейг-Хейд не подойду, пока не буду знать, что именно у нее на уме.
– Ну а сам-то ты мне доверяешь? – спросил Старик.
– Ни капли, – тут же ответил я.
Он рассмеялся и сказал:
– Знаешь, я по тебе, пожалуй, даже соскучился. Никогда не думал, что признаюсь тебе в этом, но все же скажу: хорошо, что ты рядом. – Он уселся в инвалидное кресло и жестом пригласил меня тоже присесть. – А сейчас я расскажу тебе кое-что такое, чего еще никогда и никому не рассказывал.
– С чего это ты вдруг решил именно сейчас со мной откровенничать? – спросил я, прекрасно понимая, что знание – сила, а наш Старик отнюдь не из тех, кто с легкостью расстается с обретенными знаниями. А уж если расстается, то для этого должны быть весомые тайные мотивы.
– Видишь ли, я понял одну
Я удивленно поднял брови. Нечасто наш Генерал признается в том, что совершил ошибку! Он, должно быть, ужасно хочет что-то получить, подумал я. И посмотрел на свои покрытые кровью руки. Теперь кровь уже практически подсохла, поскольку раны снова затянулись, но сам я все еще чувствовал себя неважно. Я не знал, что именно Одину известно о событиях, имевших место на Замковом Холме, но прямо спросить у него не решался, опасаясь утратить эффект неожиданности, хотя вопросы так и роились у меня в мозгу. Зачем Хейди понадобилась моя кровь? Что – или кто – находится под Холмом? И почему из-за этого необходимо принести меня в жертву?
Впрочем, вряд ли Один дал бы мне прямой и честный ответ. Очередь людей, жаждавших моей крови, всегда была весьма впечатляющей. Даже учитывая бойню, вызванную Рагнарёком, список желающих и теперь остался достаточно длинным. Одно имя, впрочем, выделялось из прочих, как бы предлагая себя. Имя, столь же знакомое мне, как и мое собственное. Имя того, кто оказался почти столь же хитер, как я.
– Уж не о нашем ли Оракуле пойдет речь? – предположил я.
И молчание Одина подсказало мне, что я, скорее всего, прав.
– А ты, кстати, знаешь, где он? – спросил я.
– Знаю, но не точно.
– И его местонахождение имеет отношение к этому Холму, да?
Один улыбнулся.
– Все теплее и теплее. Я довольно давно за этим Холмом наблюдаю.
– Почему?
– Потому что там явно что-то спрятано. И спрятанное там нечто могло бы, по всей видимости, иметь для нас огромное значение.
– Неужели очередная кошка в коробке?
– Кошка в коробке – это всего лишь метафора! – усмехнулся Один. – А то, что таится под Холмом, вещь вполне реальная. Хотя, как и пресловутая «кошка», может содержать сразу несколько противоречащих друг другу начал. Вся проблема в том, как до этой вещи добраться.
Я вспомнил руны на травянистой вершине Холма, «написанные» моей кровью, и то, как странно светилась эта кровь, падая на пересохшую землю. А потом я вдруг вспомнил историю с головой Мимира – ведь и тогда наш Генерал с легкостью принес в жертву старого друга, желая заполучить руны, принадлежавшие ванам.
– Но зачем тебе эта вещь? – спросил я. – Что там, под Холмом, такое спрятано?
– Терпение, Капитан, – улыбнулся Один. – Для начала позволь рассказать тебе мою историю. Ты этой истории никогда раньше не слышал, и я надеюсь, что она сможет кое-что для тебя разъяснить.
Он начал рассказывать, и мной все сильней овладевало странное чувство – точнее, почти физическое ощущение холода, который медленно, крадучись, поднимается вверх по моему (или Попрыгуньи) позвоночнику. Короче, я испытывал весьма неприятный дискомфорт – то есть одно из чисто человеческих ощущений, которое, преодолев определенную неуверенность, я все же сумел идентифицировать.
И еще, пожалуй, страх. Да нет, это было холоднее страха.