Запретный плод

Холли Эмма

Флоренс не уступала. Ей понравилась француженка, и она не хотела менять портниху.

– Кроме того, если у меня получится найти себе мужа, я обязательно выплачу вам все, что вы на меня потратили, – уверенно сказала девушка.

Она заметила, как не по душе были такие слова Ипатии, но не пожелала менять свое мнение.

– Ты еще скажи, что заплатишь за комнату и содержание! – фыркнула, наконец герцогиня.

– Если ваша милость пожелает, – твердо сказала Флоренс.

– Пффф! Никогда не знаешь, что удумают современные девушки!

Флоренс

опасалась, что мадам Виктуар не придется вдове по душе – француженка вела себя довольно фамильярно и откровенно. Но к ее удивлению, герцогиня приняла портниху вполне благосклонно. Более того: у них оказались на редкость схожие вкусы в одежде. Так Флоренс получила три новых французских корсета, четыре дорожных платья, шесть обеденных и столько же бальных. Кроме того, теперь в ее гардеробе были десятки сорочек и накидок, а уж сколько пар обуви стояло на нижней полке, она так и не запомнила. И похоже, тетя Ипатия не собиралась останавливаться на достигнутом.

– Нам нужно больше красивых вещей, гораздо больше! – вещала она. – Настоящая леди должна иметь столько платьев, чтобы можно было надевать их весь сезон, ни разу не повторившись!

– Это просто безумие! – хваталась за голову Флоренс. – Человек, который возьмет меня в жены, попадет в долговую зависимость!

Ипатия только милостиво улыбалась над этой шуткой. Между тем Флоренс и не думала шутить.

В субботу пришли карточки с приглашениями. На них было обозначено имя герцогини, а внизу добавлено имя Флоренс.

Ипатия сделала все, чтобы о ее протеже услышали. Всего было тридцать карточек, и если Флоренс и поразило их количество, она лишь только кивнула Ипатии.

– Мы должны выбрать, с кого начать, – назидательным тоном произнесла герцогиня.

Был поздний вечер, и они сидели в будуаре вдовы – сама Ипатия в шезлонге, Флоренс подле нее. Странно было сидеть так, ничего не делая и не занимаясь домашними делами. В доме Флоренс почти не было слуг, и потому хозяева сами готовились ко сну. Здесь все было иначе. Камин был жарко растоплен, и комната наполнялась теплом после прохладного майского дня. Возле шезлонга стоял небольшой столик с чаем. Все это приготовили невидимые слуги, и Флоренс за пару недель так и не привыкла к подобной роскоши.

– В чью пользу мы должны сделать выбор? – спросила она.

– Прежде всего это должны быть те, кто наделен властью. Богатые и уважаемые люди. Те, в чей круг попасть сложнее всего, почти невозможно.

– Но для вас нет ничего невозможного, тетя.

Герцогиня взглянула на Флоренс строго, но глаза ее смеялись.

– Разве я учила тебя лести?

– Нет, ваша милость, – ответила девушка, тоже едва заметно улыбаясь. – У вас не было на это времени.

– Ах, детка, – засмеялась Ипатия открыто. – Тебе так к лицу улыбка. Когда ты напугана, ты выглядишь слишком чопорной.

– Если я верно поняла, большинству людей нравится внушать страх. Им по душе люди, которые принимают их игру.

– Да, – вздохнула герцогиня, отпивая из чашки. – Увы, это так.

Она протянула руку и погладила

Флоренс по щеке. Это было такое мягкое и естественное движение, что девушка даже не удивилась. Она смотрела на вдову, видела ее прямой и тонкий нос, глубокие и ясные глаза. Кто она такая, эта герцогиня? Расчетливый делец или добрая женщина, мучимая одиночеством? Как ни боролась с собой Флоренс, мучаясь сомнениями и подозрениями, но сердце уже тянулось к «тетушке Ипатии», и она ничего не могла с этим поделать. Мать Флоренс умерла так рано, что она не познала материнской заботы и ласки. И то робкое, несмелое чувство, поднявшееся в груди, когда рука герцогини коснулась ее щеки, было так похоже на нежность, что Флоренс сдалась.

Какая разница, пытаются ее использовать или нет! В конце концов, она тоже выиграет от этой сделки, а потому подозрения лишены всякого смысла. Флоренс угадывала внутренним чутьем, что герцогиня была одинока и нуждалась в близком человеке. Что плохого, если этим человеком станет она, Флоренс Фэрли, которой не место здесь, но которую приняли как равную?

И она робко улыбнулась восседавшей возле нее женщине.

Утро субботы началось для Флоренс с невыносимой пытки: Лиз пыталась затянуть на ней ее старый корсет по всем правилам. Герцогиня, вошедшая проследить за процессом, давала указания. Новые корсеты должны были прислать через неделю, а старый был жестким и неудобным.

– Вдохни и задержи дыхание! – приказала Ипатия. – И лучше держись обеими руками за спинку кровати, пока Лиззи не оторвала все ленточки. Нечего дергаться, как будто тебя пытают! Придется привыкнуть.

Флоренс вцепилась пальцами в деревянную спинку и слабо застонала при очередном рывке. Она почти не могла дышать.

– Если упадешь в обморок, мы ослабим завязки, – хмыкнула герцогиня.

Жесткие косточки корсета еще сильнее вонзились в ребра и талию. «Господи, – подумала Флоренс, – неужели в этом панцире можно еще и танцевать?»

– Вам... надо... в чем-то помочь, тетя? Вы за этим... пришли? – спросила она, задыхаясь.

– Помощь мне не требуется. А вот твое присутствие на завтраке просто необходимо. Потрудись надеть кисейное платье кремового цвета. Ну, то, что с бархатными бантами, – приказала герцогиня. – Сегодня к нам приедут наши мальчики. Так что у тебя будет пробный светский завтрак.

– Мальчики? – спросила Флоренс обеспокоенно, не оборачиваясь.

Ипатия простучала тростью за ее спиной, приближаясь.

– Мои племянники. И твои кузены, если ты не забыла! – Герцогиня назидательно подняла вверх указательный палец. – Так что никаких «милорд» или «виконт». Для тебя они Фредди и Эдвард.

– О! – слабо пискнула Флоренс. Сердце взволнованно зачастило, и из-за узкого корсета перед глазами замелькали темные мушки.

Завтрак в обществе мужчин! Богатых мужчин! Титулованных особ! Что с того, что они всего лишь родственники герцогини, и по легенде – родственники самой Флоренс. Девушка так разволновалась, что ее стало подташнивать. Да ей кусок в горло не полезет!