Записки актера и партизана
Шрифт:
Мы следили за Софьей Игнатьевной. Когда она двинулась вдоль полотна железной дороги, мы по одному пошли вслед. Вдоль железнодорожного полотна ходило много людей. Рабочие и служащие всегда торопились, а потому ходили по тропкам, сокращающим путь. Одни шли перед нами и за нами, другие навстречу, некоторые пересекали путь. Поэтому нужно было очень внимательно следить за узелочком.
Дороги этой я не знал. Мне никогда не приходилось бывать в том районе. Потому изо всех сил старался не отстать. Проходили переезды, их на нашем пути встречалось несколько.
Но вот постепенно начали приближаться к окраине города.
Наконец домиков становилось все меньше, а расстояние между ними все больше. Вот мы прошли мимо последнего, причем не по улице, а какой-то тропинкой позади огородов. Перед нами раскинулось картофельное поле, разбитое на участки.
Проводница наша прибавила ходу, и я с трудом поспевая за ней. Очевидно, тут был опасный участок дороги и его нужно проскочить поскорей.
Теперь нигде не было видно жилья. Вдруг вдали показалось какое-то здание, окруженное высоким забором. Путь наш лежал как раз мимо его. По тому, как проводница уверенно шла, никуда не сворачивая, можно было понять, что она не опасается встречи с людьми, охранявшими его.
Постепенно мы приближались. Уже можно было разглядеть двоих немцев с винтовками, сидящих возле ворот на скамейке. Софью Игнатьевну не остановили, а увидев меня, один немец поднял руку и пошел мне навстречу. Подойдя, спросил документы, а затем осмотрел мою корзиночку. Поинтересовался, куда и зачем иду. Я объяснил, что иду в деревню обменять кое-что на еду, и обещал ему на обратном пути дать парочку яиц. Немец закивал головой и махнул рукой, чтобы я проходил.
Это были пожилые солдаты, очевидно призванные в армию по тотальной мобилизации, а потому с ними можно было договориться. Вероятно, они охраняли какие-то не очень важные склады и получали от проходивших яйца и сало, что их вполне устраивало. Если бы мы наткнулись на эсэсовцев или полицейских, нас арестовали бы и дело могло окончиться расстрелом.
Через некоторое время, когда отошли далеко от города и наша тропинка опустилась вниз между двумя заросшими кустарниками возвышенностями, я увидел, что Софья Игнатьевна остановилась и, взмахнув белым узелком, сняла его с плеча, сев на пригорочек возле тропинки. Я с удовольствием упал на траву и вытянул ноги. Посмотрел на часы - прошло более часа после нашего выхода из города. Сколько мы прошагали и много ли еще осталось - неизвестно, но настроение было радостное. Кругом тишина, и нервное напряжение потихоньку спадало. Лежал на земле и с наслаждением прислушивался к тишине, какой никогда не бывает в городе.
Голову положил на корзинку, чтобы видеть чуть ссутулившуюся Софью Игнатьевну. Вот она поднялась, размашистым движением вскинула узелок на плечо и пошла дальше. Я вскочил на ноги и двинулся за ней.
Сколько времени мы еще шли и сколько километров преодолели - теперь выветрилось из памяти. Двигались тропинками, глухими местами. К счастью, никого не встретили.
Наконец издали увидели речку и мост, на котором стояли партизаны. Это были люди разного возраста, по-разному одетые, с винтовками в руках и красными полосками на фуражках. Среди них находились артисты ТЮЗа Сергей Потапович, Володя Палтевский и Люся Тимофеева, вышедшие
Тут уж никто не стеснялся. Все разговаривали одновременно, громко, рассказывая друг другу о своем путешествии из города. Партизаны слушали нас, снисходительно улыбаясь.
НА СВОБОДНОЙ ЗЕМЛЕ
Первые, с кем я познакомился, были Илья Федорович Крук и два его брата - Степан и Иван. Они оказались старше всех, вышедших нам навстречу. Братья до войны работали преподавателями в школах. Мы не спеша пошли вместе. Бывшие учителя с большим интересом расспрашивали меня о Минске, об убийстве Кубе. Рассказал, что знал, а они сообщили мне, что идем в деревню Малашки, где формируется 4-й отряд имени Котовского бригады имени Фрунзе.
В отряды приходит в основном молодежь, но есть и пожилые люди, даже старики. Есть девушки. Они занимаются хозяйством - работают на кухне, пекут хлеб, стирают белье, а некоторые ходят в разведку и выполняют другие ответственные поручения командования.
Мы пошли в Малашки и сразу почувствовали, что из оккупированной местности попали будто в довоенную деревню. Разница только в том, что по улицам ходили вооруженные люди да разъезжали всадники с карабинами или автоматами за плечами. Подошли к дому, отличавшемуся от других тем, что возле него толпились партизаны да иногда подъезжали и отъезжали всадники.
В комнате, куда нас ввели, находились все встречавшие нас на мосту и еще какие-то люди, пришедшие, очевидно, посмотреть на новеньких. Вошли в комнату командир отряда Андрей Васильевич Жердев и комиссар Павел Ильич Григоренко (Спиридонов).
Каждый из нас поведал свою биографию, после чего Григоренко сказал, что мы приняты в отряд и с сегодняшнего дня считаемся партизанами. Но командир Жердев отнесся к нам скептически.
– Артисты? Ну что ж, артисты тоже нужны. Но знайте, что тут не комедия, а потому, где хотите, доставайте, и чтобы оружие было!
У нас забрали паспорта и другие документы, разместили по квартирам на временное жительство.
На другой день ранним утром в поле у дороги, возле огромного развесистого дерева, мы нашли старый колодец без сруба, заросший по сторонам травой и мелким кустарником. По уверениям четырнадцатилетней девочки Дуни, когда-то проходившие раненые красноармейцы, попавшие в окружение, набросали сюда много всякого оружия.
Через колодец мы положили две толстые корявые жерди и с веревками и ведрами вот уже два часа подряд копошимся здесь. Вокруг полно зрителей орава мальчишек и девчонок, готовых в любой момент бежать куда угодно и принести все, что нужно.
А мы лежим на животах и смотрим в темную глубь колодца. Мы - это я, Сергей Потапович, Володя Палтевский и Крищанович. Кроме нас четверых среди ребят есть помощники, которые делают основную работу. А работа заключается в том, что нужно вычерпать из колодца воду настолько, чтобы можно было пошарить по дну руками и забрать оружие, если оно там окажется.
И вот мы беспрерывно двумя ведрами на веревках вытаскиваем по очереди воду из колодца и выливаем в придорожную канаву. Уставшего заменяет следующий, а свободные лежат на животах и смотрят вниз.