Шрифт:
Николай Игнатьевич Сченснович
Записки актера и партизана
Литературная подготовка текста Алексея Кейзарова.
В своих воспоминаниях автор пишет о немецко-фашистском оккупационном режиме в Минске, о сопротивлении невооруженного населения захватчикам и о своей работе режиссером, актером и драматургом в театре партизанского соединения, базировавшегося в Налибокской пуще.
Автор книги - бывший артист театра имени Янки Купалы, заслуженный работник культуры Белорусской ССР - и в партизанском соединении, базировавшемся в Налибокской пуще,
Автор не успел доработать свою рукопись до конца, скоропостижно скончался в 1969 году. С поправками стилевого характера, не приведшими к изменению мыслей автора, и сокращениями малозначительных фактов издается теперь эта книга.
СОДЕРЖАНИЕ
22 июня
В театре
В городе
В гетто
Пленные в городе
Пожар на войлочной фабрике
"Пахарь"
Третий и четвертый погромы
Жорж
Конец гетто
В театре
Гастроли
Последние дни в Минске
На свободной земле
Страна "Партизания"
На базе
Связь с населением
Подрывники
Бригада уходит из пущи
Партизанский быткомбинат
Туннель
В "душегубке"
Партизанские тропы
В межрайпартцентре
Спектакль
Первый выезд
Второй выезд
Передышка и третий выезд
"Рельсовая война"
Прощай, пуща!
22 ИЮНЯ
Накануне, в субботу, никто не думал о войне. Впрочем, люди думали о возможности войны, но о том, что она начнется именно завтра, мне кажется, не предполагал никто.
Завтра воскресенье, открытие искусственного озера, или, как его называли, Минского моря, а послезавтра мы выезжаем на озеро Нарочь, где киностудия "Беларусьфильм" начинает натурные съемки большого художественного фильма "Буря над Нарочью", в котором я получил роль. Автомашины стоят загруженные, готовые к выезду, а мы, актеры, участвующие в съемках, должны были собраться утром 23-го, в понедельник, на киностудию, располагающуюся по Могилевскому шоссе, чтобы отправиться со всеми вместе.
Погода стоит прекрасная, следовательно, съемки будут интересные, а в свободное время - купанье, катанье на лодках, рыбалка.
Завтра выходной. Надо побывать на открытии моря, а вечером уложить чемодан. Вещей почти не берем. Если что-либо экстренно понадобится, можно съездить в Минск, тем более что машины будут часто ходить туда и обратно.
Я живу на Пушкинском поселке. Тут тихо, как в деревне. И город, залитый электричеством, кажется отсюда далеким
Пора спать...
Утро началось по однажды заведенному порядку: физзарядка, обтирание холодной водой, бритье, стакан чаю после легкого завтрака.
В доме тихо. Очевидно, все разошлись: кто на базар, кто по другим делам.
Выхожу во двор, и первое, что мне бросается в глаза, - толпа людей, плачущие женщины.
– Что случилось?
– Вы что? Не слушали радио?
– Нет.
– Война!!!
Бросился домой, включил радио. Война...
Немцы! Я знал их по первой мировой. Но тогда солдаты шли на войну не под фашистским лозунгом. А сейчас? Сейчас бесноватый фюрер наобещал им райскую жизнь на покоренной земле.
Вспомнились наглые немецкие офицеры с закрученными усиками "а-ля Вильгельм", не признающие никого, кроме германской нации. Их лица выражали самовлюбленность и презрение ко всем неарийцам, к "низшей расе". Откуда они взялись в стране Гёте, Шиллера, Гейне, Вагнера, Маркса, Энгельса и других гениальных представителей мировой культуры? Очевидно, военная каста, воспитанная в духе прусского милитаризма, ничего не признает, кроме военной муштры и сумасшедших бредней своих повелителей.
Вспыхнули в памяти эпизоды первой мировой войны - окопы, ранение, контузия... Пленные, возвращающиеся из Германии, - еле движущиеся тени, распухшие от голода, с печальными глазами. Они рассказывали о страшных лишениях, перенесенных в лагерях.
И вот опять - немцы...
Сконцентрированные на нашей границе германские войска неожиданным ударом могли, конечно, прорвать нашу оборону и продвинуться вперед. Но ведь дальше где-то стоят наши войска, и они, конечно, вступили уже в бой и не допустят врага к столице Белоруссии...
Так думал я. Так думали другие, с которыми разговаривал. И потому мы считали, что для паники нет никаких оснований.
А как же "Буря над Нарочью"?
Иду через весь город в киностудию узнать, как быть дальше. По дороге думалось об уехавших с театром имени Янки Купалы на гастроли в Одессу товарищах, о брате, жена которого с одиннадцатимесячной дочуркой осталась в Минске.
На студии собрались почти все. Никто ничего не знал толком. Передавались всевозможные слухи. Каждый пришедший рассказывал что-либо новое, но настолько невероятное, что трудно было в это поверить. Разговаривать об обычном не хотелось.
Время от времени в небе появлялись самолеты, медленно кружили, иногда переходили в пике. Сначала при их появлении звонили в висевшую во дворе студии рельсу, а потом перестали.
Директора не было, он находился в Москве, и все ждали его приезда. Объявили, что сейчас будет просмотр какого-то фильма, и все пошли в просмотровый зал. Что смотрели, тут же забывали - внимание было приковано к другому.
К вечеру добрался домой.
Весь поселок гудел, как взбудораженный улей. Говорили, будто кто-то из беженцев заверял, что немцы быстро продвигаются и скоро будут в Минске.