Залог любви

Хейтон Пола

— Я думаю, ты преувеличиваешь, дорогая, — сказала Милдред дочери.

— Она заставила его смеяться, мама, разве ты не заметила? Когда ты в последний раз видела Ричарда таким умиротворенным и счастливым? Ты видела выражение его лица, когда Одри рассказывала надо эти смешные истории о своей семье? Он очарован ею, это я тебе точно говорю. Я даже думаю, что он влюблен в нее.

— Не будь смешной, Сибил! — Голос Милдред прозвучал так резко, что по спине Одри пробежали мурашки. — У Ричарда всегда было доброе сердце. Он просто пытается помочь Одри в этой ужасной ситуации, в которую попала бедняжка.

Эти слова

задели Одри, снова замершую на лестнице. Разумеется, то, что сделал Тедди, — отвратительно, омерзительно, гадко, но Одри вовсе не хотелось, чтобы кто бы то ни было называл ее беременность, ее будущего ребенка «ужасной ситуацией». Несмотря ни на что, Одри считала свое грядущее материнство счастьем.

Из гостиной вновь донесся голос Сибил:

— Мама, если ты не видишь, как Ричард внимателен к Одри, как предупредителен с ней, как он смотрит на нее, ты просто слепая.

Одри испуганно обернулась, словно ожидая увидеть неподалеку наблюдающего за ней Ричарда. Но, разумеется, поблизости никого не было — Сибил имела в виду совсем другое.

— Дорогая, ты ведь знаешь, как Ричард ответственно относится к своей работе. Он помогает Одри добиться алиментов от ее бывшего жениха и, что вполне естественно, заботится о своей подопечной.

Сибил рассмеялась.

— Ну хорошо, мама, думай как хочешь, но лично я буду рада, если Ричард наконец-то забудет Николь и получит свою долю счастья в жизни. Мой брат — прекрасный человек, и заслуживает счастья, как никто другой. Этот развод ранил его в самое сердце. Ему кажется, что он справился с этим, но мы-то с тобой знаем, что это не так. На Ричарда до сих пор больно смотреть. Он слишком долго прячет свои истинные чувства и делает вид, что у него все в порядке, но вечно так продолжаться не может — не удивлюсь, если все закончится нервным срывом.

— Да, тут ты права, — согласилась Милдред со вздохом. — Меня тоже беспокоит, что он после развода замкнулся и с головой ушел в работу — в его-то возрасте! Ричарду всего тридцать пять, а он буквально хоронит себя. Я пыталась как-то поговорить с ним об этом, но он и слышать не хочет о семье и детях.

— Вот видишь, мама. Впервые за три года Ричард проявил явный интерес к милой, красивой женщине — нам радоваться надо!

Одри услышала долгий вздох Милдред и, развернувшись, принялась подниматься вверх по лестнице.

— Сибил, девочка моя, я тоже хочу видеть моего сына счастливым, но я не уверена, что Одри…

Милдред замялась, но и услышанного хватило Одри, чтобы понять: мама была права, когда говорила, что подслушивающий ничего хорошего о себе не услышит.

Конечно же Сибил ошибается — Ричард нисколько не очарован ею, Одри, и уж тем более не влюблен. Между ними может быть только дружба, и ничего больше. Одри с досадой вспомнила сегодняшнюю прогулку по пляжу, когда она вдруг отчетливо осознала, что исподволь ждет от Ричарда гораздо большего, чем просто дружба. Не то чтобы она была влюблена в него или испытывала физическое влечение, но Ричард Андервуд красивый мужчина, и любая женщина на месте Одри независимо от своей внешности и социального положения невольно думала бы о возможности романтических отношений с ним.

Когда Одри нашла в себе силы признаться в этом самой себе, ее обуял страх. Похоже, история с Тедди Уильямсом ничему не научила тебя! — попеняла она себе. В моей

ли ситуации мечтать о романтических отношениях с мужчинами! Одри посоветовала себе не забывать о том, как ей повезло иметь такого замечательного, заботливого друга как Ричард.

Как можно тише Одри отступила вверх по лестнице и вернулась в свою комнату.

Когда спустя некоторое время она все же спустилась в гостиную, нарочито громко топая, чтобы женщины внизу услышали ее, она застала Сибил и Милдред сидящими на диване и разглядывающими фотографии в альбоме, лежащем тут же, на журнальном столике. Сибил подняла голову, увидела Одри и улыбнулась.

— Привет. Как спалось?

Одри ответила ей виноватой улыбкой.

— Сама не знаю, что со мной происходит, я постоянно хочу спать.

— Твой организм готовится к важному событию, поэтому копит силы — это вполне естественно. Когда я носила Энтони, я тоже очень много спала. Я практически не просыпалась в первые три и в последние три месяца беременности, правда, мама?

Милдред бросила на дочь обожающий взгляд и кивнула.

— Да уж, бедный Рэй! Он думал, что последние две недели перед родами его жена провела в коме.

Сибил подвинулась, освобождая для Одри место на диване.

— Присоединяйся, Одри, — сказала она. — Мы решили просмотреть старые семейные фотографии, пока мужчины играют в гольф, а Энтони спит.

Одри осторожно уселась рядом с Сибил и с интересом заглянула в раскрытый альбом.

В следующие полчаса она узнала почти все о детстве Ричарда из семейных фотографий и пояснений, которыми сопровождали каждый снимок его сестра и мать.

— Это мы с Ричардом, — говорила Сибил. — Видишь, у него синяк и глаз почти заплыл? Это я бросила в него игрушечным грузовиком. — Она постучала тонким пальцем с длинным безупречным ногтем по снимку, на котором у мальчика действительно глаз заплыл и был почти черным. — Сколько нам тогда было, мама?

— Чем это вы тут заняты? — спросил вошедший в гостиную Ричард. — Мучаете Одри семейными историями?

Внезапное появление Ричарда настолько обескуражило Одри, что у нее даже перехватило дыхание — она стыдилась своих недавних мыслей о нем. Кроме того, она ни на минуту не забывала о словах Сибил, о том, что Ричард, возможно, испытывает к ней определенные чувства. И, хотя Одри знала, что это совсем не так, она не смела поднять глаз на Ричарда.

Из рассказов матери и сестры Ричарда Одри поняла, что он всегда, даже будучи еще ребенком, заботился о других. Неудивительно, что он так близко к сердцу принял ее проблемы — это была чистой воды благотворительность. Забота Ричарда о ней была продиктована вовсе не тем, что она нравится ему, а обыкновенной человеческой жалостью и врожденным чувством справедливости. Понимать-то Одри это понимала, но, признаться, была слегка уязвлена.

— Ты угадал, дорогой братец, — между тем отвечала Сибил. — Мы показываем Одри компрометирующие тебя снимки. Теперь она знает всю твою подноготную.

— Вот как? — Ричард вскинул брови в комическом гневе. — В таком случае, когда закончите, я, пожалуй, покажу этот семейный альбом Рэю — тогда он узнает всю твою, моя милая сестра, подноготную — с самого детства.

— Мама! — плаксиво обратилась Сибил за поддержкой. — Он меня дразнит!

— Ты первая начала, — машинально ответила Милдред.