Залог любви

Хейтон Пола

Хороший вопрос. Ричард сам задавал его себе вот уже несколько минут. Разумеется, можно было бы нанять кого-нибудь, кто ухаживал бы за Одри вплоть до родов, но Ричарду эта мысль не понравилась. Он не хотел доверять Одри чужим людям.

— Я взялся опекать тебя…

— Опекать, а не работать сиделкой. — Одри попыталась подняться с дивана, однако была немедленно водворена обратно заботливой, но безжалостной рукой Ричарда. — Спасибо за предложение, Ричард, но я не могу принять его. Я справлюсь сама.

Ричард скрестил

руки на груди, пораженный упрямством Одри.

— Справишься сама? И каким же это образом?

— Я… — Одри понуро опустила голову, сдаваясь. — Я не знаю. Врач сказал, что я должна покидать квартиру только для визита к нему.

— Твой врач абсолютно прав.

— Да, но у ценя есть и другие дела.

— Они подождут.

— И потом, я должна выходить хотя бы за продуктами.

— Я схожу.

— Я должна готовить себе еду.

— Я приготовлю.

— Я должна убирать квартиру, в конце концов!

— Я… — Ричард осекся, но вышел из положения: — Найму кого-нибудь.

Одри рассмеялась.

— Ты такой милый, Ричард!

Он улыбнулся. «Милый» — так его не называли с тех пор, как ему исполнилось десять лет.

— Ты… — Одри запнулась, подбирая слова. — Ты особенный, Ричард. Самый лучший человек из всех, что я встречала. И еще…

Желая остановить Одри, Ричард дотронулся пальцем до ее губ, и тут же пожалел об этом. Он так старался забыть тот вечер у залива, когда испытал неодолимое желание поцеловать Одри! И вот сейчас, коснувшись ее мягких податливых губ, он ощутил это желание с новой силой. Однако он отдавал себе отчет в том, что пришел сюда вовсе не для того, чтобы целовать Одри, а для того, чтобы заботиться о ней.

— Не говори ничего, — хрипло прошептал он, пытаясь развеять наваждение. Откашлявшись, Ричард продолжил деловито: — Итак, Одри, отныне твое дело — отдыхать. Все остальное буду делать я.

Все остальное, кроме того, что мне хочется сделать больше всего на свете — поцеловать тебя.

11

Последующие три дня Одри занималась лишь тем, что лежала на диване, читала и смотрела телевизор, не утруждая себя работой — словом, выполняла предписания врача. Она тщетно пыталась уверить Ричарда в том, что ему вовсе не обязательно навещать ее каждый день, но он ежевечерне появлялся в ее квартире и хлопотал вокруг нее, точно сиделка.

Мало того, он дважды в день звонил Одри с работы, очевидно, чтобы ей не было скучно, и развлекал ее последними сплетнями, что было на него не похоже — раньше эти бесхитростные истории нисколько не занимали Ричарда. После работы он сразу же ехал к Одри и, удостоверившись, что с ней все в порядке, отправлялся в кухню. Одри с затаенной нежной улыбкой наблюдала, как Ричард, сняв пиджак, и повесив на плечо полотенце, вполголоса чертыхаясь и то и дело обжигаясь, готовит нехитрый ужин. Одри невольно думала, что в этой

рубашке с засученными рукавами и полотенцем через плечо Ричард выглядит гораздо привлекательнее, чем в своих чопорных костюмах.

— Чем ты сегодня занималась? — спросил Ричард после ужина. Он уже отнес грязную посуду в кухню и вернулся с двумя чашками горячего какао.

— Ничем. — Одри вздохнула. Ее деятельная натура изнывала от вынужденного безделья. — Почитала немного, потом заснула. Написала письмо подруге, — принялась она перечислять свои немногочисленные занятия, как вдруг охнула, схватившись за поясницу.

— Что такое? Снова боли?

— Что значит — «снова»?

Ричард не обратил на ее последнюю реплику никакого, внимания, встал на колени перед диваном и не допускающим возражений тоном сказал:

— Ляг на бок, спиной ко мне.

— Зачем это? — недоверчиво спросила Одри.

— Помассирую тебе поясницу.

Одри испугалась: это звучало слишком интимно. Но она тут же рассердилась на себя. «Слишком интимно»! Да ты с ума сошла, беременная идиотка! Обыкновенная медицинская процедура, ничего больше. Одри послушно повернулась лицом к спинке дивана.

Сильные пальцы Ричарда осторожно надавили на поясницу.

— Здесь?

— Угу, — пробормотала Одри.

Все же она чувствовала себя неловко. Медицинская процедура, но все же… такая интимная. С ужасам она ощутила, что ее пульс учащается от прикосновений пальцев Ричарда. Чтобы он, не дай Бог, этого не заметил, Одри, желая отвлечь его внимание, ляпнула первое, что пришло в голову:

— Ричард, расскажи мне о Николь.

И прикусила язык. Одри понимала, что это не ее дело, но она никак не могла забыть прекрасное лицо этой женщины.

Пальцы Ричарда застыли на пояснице Одри.

— Откуда ты знаешь о моей бывшей жене? — напряженным голосом спросил он.

— Сибил показала мне ее фотографию.

Ричард вновь принялся за массаж, но теперь его движения стали медленными и какими-то… отстраненными, словно мысли его витали где-то далеко.

— Николь редкостная красавица, — тихо сказал он. — Когда она входила, в комнате становилось светло.

Его слова больно задели Одри. Так, значит, Ричард все еще любит свою бывшую жену!

— Твоя мама сказала, что вы были прекрасной парой.

Пальцы Ричарда снова замерли.

— Едва ли мама права. Мы просто не подозревали, насколько мы разные, пока не наступил разрыв. Видишь ли, я человек сугубо домашний, предпочитаю проводить время в узком кругу хороших друзей и не люблю шумные вечеринки. А Николь… она совсем другая. Она очень общительная.

— Не вижу здесь никакой проблемы. Одинаковых людей не бывает.

— Да, но мы, видимо, были слишком разными. В конце концов Николь решила, что я чересчур скучный человек для ее круга и ее образа жизни. «Зануда» — так она меня называла.