Залог любви

Хейтон Пола

— Привет, Одри. Как спалось? — спросил Ричард, улыбаясь открытой белозубой улыбкой.

Он был так красив в эту минуту, что Одри захотелось зажмуриться. В конце концов она была женщиной, беременной, но женщиной, и не могла не отметить исключительную привлекательность Ричарда и не посетовать мысленно на то, что этот мужчина не принадлежит ей.

— Отлично! Спала сном младенца, — ответила она, потягиваясь.

Ричард с удовольствием смотрел на ее отдохнувшее посвежевшее лицо. На Одри был яркий оранжевый свитер, который делал ее похожей на солнышко — настоящее улыбчивое

солнышко.

Спот, все-таки первым завладевший мячом, подбежал к Ричарду и положил добычу к его ногам. Малыш Энтони приковылял следом и первым делом шлепнулся на попку, ухватив пса за хвост. Ричард поднял мячик с песка и, размахнувшись, бросил его — Энтони и Спот немедленно возобновили охоту за ним.

— А где все? — спросила Одри.

Сегодня в доме царила тишина — и это было удивительно и даже странно после вчерашнего шумного вечера. Они жарили мясо на углях и ужинали в саду, а потом, когда похолодало, перебрались в гостиную, где почти до полуночи играли в карты и болтали о разных пустяках. Одри было очень уютно среди этих приветливых людей. Даже Милдред, казалось, расслабилась и перестала смотреть на гостью с подозрением. Одри этот вечер напомнил такие же шумные веселые вечера в ее собственной семье. Она не была у родителей с прошлого Рождества, а нынешнее Рождество ей, видимо, придется провести в одиночестве, погрузившись в собственные проблемы с головой. Поэтому вечер в семье Андервуд был для Одри особенно ценен — она соскучилась по семейной атмосфере.

— Папа и Рэй отправились на прогулку, — ответил Ричард на вопрос Одри. — А мама и Сибил уехали в город. Наверняка будут бегать по магазинам. Они хотели и тебя с собой взять, но я с трудом их отговорил — ведь тебе нужен покой и хороший отдых.

— Спасибо, — улыбнулась Одри. — Благодаря тебе я впервые за несколько недель действительно хорошо выспалась.

— Это заметно. Ты прекрасно выглядишь.

— Прекрасно выгляжу? — Одри рассмеялась. — О чем ты?!

— Дядя Ричард! — послышалось за их спинами. Малыш Энтони ковылял к ним, сжимая что-то в руке. — Смотрите, что я нашел!

Ричард наклонился к племяннику — он протягивал ему продолговатую ракушку.

— Взгляни, Одри, Энтони нашел ракушку.

Одри тоже наклонилась и сказала малышу:

— А ты знаешь, что это такое? Это домик.

— Домик? — Глаза мальчика стали круглыми от изумления. — Такой маленький? А можно его открыть и посмотреть, кто там живет?

Ричард покачал головой.

— Нет, малыш, нельзя. Там живет моллюск, и, если мы откроем раковину, он умрет.

— Умрет?! — В голоске Энтони звучал неподдельный ужас. — Тогда, конечно, мы не будем открывать домик мистера Моллюска. А можно, я возьму его с собой?

— Не стоит, — сказала Одри. — Лучше отпустить его обратно в воду, а то он погибнет.

Мальчик задумался. Наконец, решительно тряхнув кудряшками, он протянул Ричарду раковину.

— Забрось мистера Моллюска подальше от берега, чтобы он побыстрее встретился со своими детками.

Ричард взял племянника за руку, и они пошли к воде. Одри смотрела на них и думала, что из Ричарда вышел бы прекрасный отец. Счастлив

будет тот ребенок, который когда-нибудь назовет его папой.

Эти мысли отозвались печалью в сердце Одри. Она подумала о том, что ее собственному ребенку некого будет так называть. А ей так хотелось, чтобы у ее малыша был надежный, заботливый и любящий отец! Но, к сожалению, она могла обещать ему только надежную, заботливую и любящую мать — себя. Это, конечно, не так уж мало, с грустью думала Одри, но ребенку необходим и отец. Но что толку в этих мыслях, если отца у моего малыша нет и не будет!

Ричард и Энтони вернулись, сопровождаемые Спотом.

— Одри, если хочешь, я могу принести из дома шезлонг, — предложил Ричард. — Ты, наверное, устала стоять, а сидеть на песке тебе нельзя, можешь застудиться…

— Я не устала, но с удовольствием посидела бы на солнышке.

Ричард кивнул и поспешил к дому. Вернувшись, он разложил шезлонг и заботливо усадил в него Одри. Устроившись поудобнее, она сладко потянулась.

— Как здесь хорошо! Знаешь, Ричард, я соскучилась по морю.

— Я тоже люблю море, — отозвался Ричард, усаживаясь прямо на песок у ног Одри. — При подходящей погоде можно покататься на яхте, я как раз завтра собираюсь. Ты как, составишь мне компанию?

— Не знаю, — с сомнением отозвалась Одри, — не станет ли мне плохо от качки.

— Брось! — рассмеялся Ричард. — Откуда качка, если на море штиль? Мы пойдем не под парусом, а на моторе. Будешь завтра моим старшим помощником?

— Попробую с удовольствием.

Запах подогретого вина и тихий гомон голосов выманили Одри из гостевой комнаты. Она вышла на лестницу и начала спускаться. Одолев почти половину ступеней, она отчетливо услышала свое имя и замерла, невольно вслушиваясь в разговор, происходивший внизу и явно не предназначенный для ее ушей.

— Одри очень милая, правда, мама?

Одри узнала голос Сибил.

— Мне тоже так показалось.

— А мне показалось, что она очень интересует Ричарда.

— Как сотрудница банка, которой он будучи начальником службы безопасности должен помочь, — медленно произнесла Милдред, тщательно подбирая слова. Одри так и видела строгую вертикальную морщинку между бровей матери Ричарда. — Я так поняла, что Одри кто-то угрожает, и вполне естественно, что Ричард хочет постоянно держать ее в поле зрения. Да и вспомни, сколько раз Ричард привозил к нам на обед или на ужин своих знакомых.

— Да, но женщин, — Сибил подчеркнула интонацией последнее слово, — никогда. Все знакомые, которых он привозил в этот дом, были, во-первых, мужчинами, а во-вторых, Ричард говорил с ними только о делах. Никаких бесед на личные темы — разве что о скачках или о гольфе. За тот день, что Одри провела с нами, я узнала о ней столько, сколько не узнала о Николь за все эти годы.

Одри застыла, удивленная и заинтригованная. Ричард говорил, что и раньше частенько приглашал своих друзей в дом родителей, но не упоминал, что все они были мужчинами. Вот отчего Милдред настороженно приняла ее! Одри продолжила спуск по лестнице, инстинктивно стараясь ступать как можно тише.