За Усами
Шрифт:
Несколько мгновений Харроу беззвучно шевелил губами. Затем, как будто не совсем понял вопрос, он сказал:
— Мест достаточно. Вам нужен ещё один стул?
— Нам не нужны другие места, — резко сказала Ёнву, усаживая Атиласа на ближайший стул.
Слегка возмущённый, но предпочитающий не устраивать нелепой борьбы в солнечной комнате, Атилас позволил себя подтолкнуть и сел без сопротивления. Он сказал с мягким упрёком:
— Могла бы вспомнить о моих старых костях, моя дорогая.
Ёнву, взяв чайную чашку, принюхалась.
—
— Ты, к сожалению, жестокий ребёнок, — сказал Атилас, испытывая что-то похожее на тоску по дому.
— Не такой уж я и ребёнок, — сказала Ёнву. — Мне уже за сто, как ты смеешь надо мной насмехаться!
— Неужели я так сделал? Прошу прощения, — Атилас заметил, что Харроу слегка отодвинулся и прижался спиной к оконному стеклу.
На его лице по-прежнему ничего не выражалось, но дистанция, которую он создал, какой бы маленькой она ни была, свидетельствовала о том, что у мальчика всё ещё есть какие-то инстинкты, которые ещё не были полностью подавлены.
— Ты, — обратился он к Харроу. — Что ты видишь?
— Кровь, — послушно повторил Харроу.
Некоторое время Атилас молча рассматривал его, пытаясь понять, предложит ли мальчик что-нибудь ещё, но ребёнок, казалось, привык к такому молчанию. Наконец, он сказал:
— Она голубая, — очень мягко.
Глаза Ёнву тут же остановились на Харроу.
— Где ты раньше видел голубую кровь? — спросила она его.
— На стенах и на потолке, — сказал Харроу.
Атилас на мгновение встретился взглядом с Ёнву, прежде чем сказал:
— Прошу прощения?
— В доме моего отца, — добавил Харроу, словно прекрасно понимая, что от него требуют дополнительной информации.
— В твоих снах, — сказала Камелия, появившись в дверях. Она держала в руках маленький изящный поднос из серебра, на котором как раз помещался огромный синий чайник. В ушах у неё болтались огромные прозрачные сердечки из розовой смолы, которые периодически запотевали от пара, поднимавшегося из чайника. — Не забывай, что я тебе говорила...
— Если она на потолке и стенах, то она ненастоящая, — сказал Харроу, словно заучивая наизусть.
— Она реальна только в том случае, если она ещё и на полу.
— Я не слышал о таком правиле, — сказал Атилас, не сводя глаз с Камелии.
— Ты не человек, — сказала она, проходя мимо него с серебряным подносом.
Поднос был пододвинут слишком близко, и Атиласу пришлось приложить немало усилий, чтобы не отпрянуть от его кипящего жара. Он бы многое отдал, чтобы узнать, нарочно ли Камелия это сделала.
— Не человек, — сказал он, зачарованно глядя на неё. — Мне действительно интересно, откуда ты это знаешь! И я удивляюсь… Я
— Если бы я это сделала, у Ёнву не было бы алиби, — сказала Камелия, как будто это был ответ.
Атилас был поражён, обнаружив, что это не так, или, по крайней мере, не полный ответ.
— Ты могла бы сама обеспечить ей алиби, — сказал он. — И всё же ты ждала, пока я войду в дверь, не разрушив чары, чтобы самому обеспечить ей алиби. Затем ты могла бы выдать меня.
— Этот дом — убежище, — сказала Камелия. В её голосе не было ни твёрдости, ни угрозы, как у Ёнву, но он был абсолютно непримиримым. — Я никого не выдаю никаким властям.
— Что, конечно, возвращает меня к моей первоначальной жалобе на подписанный мной контракт о праве собственности на этот дом, — добавил он. Он заметил, что она не ответила на первую часть его обвинения. — Я упоминаю об этом в свете твоей благотворительности, понимаешь.
На мгновение он испытал чистый, неподдельный восторг, увидев, как внезапно сжались её губы, чтобы сдержать улыбку, которая беспрепятственно плясала в её глазах, и как она наклонила голову над чайником, когда наливала, покачивая серьгами.
— Это, — сказала она, — вопрос, который тебе, вероятно, следует обсудить с владельцем дома.
Ёнву, переводя взгляд с одного на другого, присела на ближайший к окну стул со своей чашкой чая и положила ногу на тонкие перекладины крошечного кофейного столика.
— Я бы хотела, чтобы ты перестал жаловаться на контракт, — сказала она Атиласу. — Просто будь благодарен, что Камелия не передала тебя силовикам, и что тебе не нужно беспокоиться о том, что фейри могут проникнуть в твою комнату в неурочное время, как это делает этот ребёнок.
— Есть способы справиться с фейри, которые заходят в твою комнату в неурочное время, — ответил он, задержав взгляд на Харроу. Карие глаза Камелии тут же остановились на нём, и Атилас почувствовал, что его предупредили самым нежным и тёплым образом, какой ему когда-либо выпадал на долю. Он мягко добавил: — Хитрость в том, чтобы справиться с ними за пределами спальни так, чтобы никто не узнал, что это сделала ты. Тогда у тебя больше не будет ночных посетителей — я обнаружил, что они похожи на муравьев.
— Я уже дала Харроу железных опилок и соли, чтобы он рассыпал их вокруг себя, когда уснёт, — сказала Камелия, и у Атиласа снова возникло смутное ощущение, что его предупреждают.
— Я бы так не поступила, — сказала Ёнву. — Нет, если бы я пыталась скрыть тот факт, что могу видеть фейри. Люди обычно такие, ты же знаешь. Начнём с того, что я не могла рассчитывать на то, что железные опилки кого-нибудь убьют — обычно это просто останавливает их. К тому времени, когда они окажутся в моей комнате, пока я буду спать, будет уже слишком поздно.