За Усами
Шрифт:
— Если ты не будешь говорить об этом, это вызовет ещё больше проблем, — сказала ему Ёнву, но не добавила, что большая часть проблем возникнет у неё. — Если тебе есть что сказать, ты должен сказать это силовикам, которые придут сегодня. Тебе не придётся иметь дело ни с кем другим, и я поделилась с ними несколькими мыслями о том, как мы здесь работаем. Их зовут Гу и Бэ.
— Где они? — он задал вопрос о ней, но его взгляд уже метнулся к передней части виллы, где консьерж общался с почти ослепительно белым, впечатляюще высоким иностранцем, от которого пахло фейри. — Это
— Нет, — ответила Ёнву, слегка удивлённая. Несмотря на этот факт, ей показалось, что взгляд чужеземного фейри ненадолго остановился на ней, и её человеческие уши дёрнулись, пытаясь расслышать так же хорошо, как она могла слышать в своей форме кумихо.
— Пожалуйста, не утруждайте себя, — услышала она голос консьержки. — Местные силовики уже занимаются этим вопросом. Если у вас есть что-то, что вы хотели бы им сказать, то вон та женщина — часть их команды.
Губы Ёнву скривились при мысли о том, что он будет частью команды силовиков.
Какое-то мгновение они работали вместе, а когда это мгновение проходило, всё возвращалось на круги своя. Если бы этот фейри попытался обратиться к ней как к эмиссару сеульских силовиков, он бы очень скоро узнал, что дела обстоят не так. Однако, когда она снова посмотрела в сторону фасада виллы, фейри уже исчез.
— Моя дорогая, ты, кажется, начала без меня, — раздался над её левым ухом голос, в котором слышался лёгкий упрёк.
— Ты велел мне продолжать, — сказала она, отводя плечи от одетого в кожу и лаванду Атиласа. Ей не нравилась лаванда, и у неё мурашки побежали по коже от того, что Слуга был достаточно близко, чтобы ударить её в спину. — Не жалуйся, если я этим и занимаюсь.
Химчан сердито посмотрел на неё.
— Ты сказала, что он не с тобой!
— Не говорила: я сказала тебе, что он не имеет отношения к силовикам. Он со мной.
— Послушай, — огрызнулся Химчан. — Я знаю, что ты здесь, в Сеуле, важная персона, но я не собираюсь ни с кем разговаривать по твоему указанию. Нас здесь несколько человек из Пусана, и мы не позволим, чтобы нами помыкал потрёпанный сеулец, которая хочет, чтобы мы поговорили с силовиками!
— Можешь делать с силовиками всё, что хочешь, — сказала Ёнву, игнорируя слегка приподнятую бровь своего собеседника. — Моя роль в этом деле заканчивается тем, что я представляю тебя им — разговаривать с ними или нет, решать тебе. Но тебе лучше обязательно поговорить со мной.
— Я уже говорил тебе...
— Возможно, — рассудительным, вкрадчивым голосом произнёс Атилас, — нам лучше поговорить с будущей невестой. Полагаю, она из Сеула, и...
— Я не позволю вам беспокоить нашу Суйель! — рявкнул Химчан, его лицо потемнело от гнева. — Держитесь от неё подальше!
Тот же голос невозмутимо продолжал, излучая шелковистость и опасную доброту.
— Уверен, мисс Суйель поймёт, когда узнает...
— Она не поймёт! Вы не должны с ней разговаривать!
Ёнву, которая никогда не медлила с реакцией на реальную угрозу, физическую или иную, прямо сказала:
— Перестань бесноваться, как сумасшедший, Химчан-сси, у тебя уже видны хвосты. Если ты не хочешь говорить
Химчан засунул руки в карманы, как будто запихивал туда свою ярость и раздражение, и несколько мгновений дышал носом. Ёнву последовала примеру Атиласа и позволила кумихо пыхтеть сколько душе угодно, пока к нему не вернулся его обычный смуглый цвет лица.
Когда он, казалось, сделал это, она спросила:
— Ну? — не обращая внимания на болезненную гримасу Атиласа.
— Я поговорю с тобой, только если ты не расскажешь нашей Суйель, — сказал Химчан, облизывая губы. — Если она услышит об этом, она отменит всю свадьбу. Она и так была сильно потрясена, когда я рассказал ей, кто я такой; я сказал ей, что такие вещи больше не происходят.
— Конечно, такие вещи всё ещё происходят, — сказала Ёнву. — Ты лгал ей всё это время?
— Она бы не…
— Ладно, ладно, она бы не согласилась выйти за тебя замуж, если бы ты сказал правду. Ты можешь решить эту проблему самостоятельно, но в том, что касается нас, можешь быть спокоен: мы не будем намеренно пытаться разрушить ваши отношения.
— Конечно, нет, если ваша информация очень полезна, — добавил Атилас с приятной улыбкой, которая, по-видимому, не понравилась Химчану.
— Я не могу рассказать вам слишком много, — угрюмо произнёс он. — Когда я пришёл в холл, тела там не было.
— Где была Суйель-сси?
Химчан слегка потемнел лицом и, откашлявшись, сказал:
— Я оставил её внизу, в кафе. Хотел убедиться, что у персонала есть всё необходимое для церемонии, на которой в последнюю минуту настояла моя мать, и…
Ёнву на мгновение закатила глаза, но к тому времени, как взгляд Химчана вернулся к ней, ей удалось придать своему обычному выражению оттенок лёгкого раздражения и скуки. По её мнению, кумихо как группа были до крайности традиционалистами и были слишком озабочены одеждой, колокольчиками и церемониями. Если бы ей когда-нибудь пришло в голову выйти замуж как кумихо, она бы сразу отказалась по меньшей мере от двух третей свадебных церемоний.
По крайней мере, подумала она, это объясняет тот факт, что первоначально арендованные комнаты с тех пор изменились. И это также наводило на мысль, что Химчан либо подозревал, либо знал, что Суйель не понравятся церемонии, которые, возможно, устраивает его мать, поскольку он намеренно отстранил её от участия в этих мероприятиях.
– ...а потом, когда десять минут спустя я вышел покурить, там было тело, — закончил Химчан, теперь уже откровенно и возмущённо. По крайней мере, он, казалось, был уверен в последней части своей истории. — И бесполезно спрашивать меня о наблюдении и камерах, потому что запрещено пользоваться ими на вилле.
— Десять минут? — пробормотал Атилас. — Как вы предприимчивы! Как восхитительно быстро рассчитали время!
— Для меня это было неподходящее время! — огрызнулся кумихо. — Теперь я должен найти способ объяснить нашей Суйель, что в тот день я видел тело, и поговорить об этом с официальными лицами, не сообщая ей, что это было за тело!