За Усами

Вэнди Джинджелл

— Кстати, Харроу заходит только на кухню и в солнечную комнату, — добавила она. — Ты не найдёшь его ни в одной из частных зон дома. Вероятно, тебе следует не обращать на него внимания. Как только мы разберёмся с некоторыми делами, он перестанет приходить.

— Ты не можешь этого исправить, — прямо сказал Атилас. Он достаточно насмотрелся на ребёнка, чтобы знать это наверняка. — Ребёнок сломлен и таким останется. Он испорчен в тех местах, которые ты не можешь понять, и которые невозможно исправить. Тебе лучше убить его быстро и мягко, пока он не покончил

с собой или с кем-нибудь ещё.

— Харроу исправлять не тебе, — сказала Камелия, устремив на него ужасные, почти оранжевые глаза.

У Атиласа на мгновение перехватило дыхание. Он никогда раньше не видел глаз такого цвета — он был совершенно уверен, что всего несколько мгновений назад они были тёплого, с янтарным оттенком, карего.

Он снова выдохнул, настороженный и не желающий показывать, что был застигнут врасплох, даже на мгновение, и Камелия добавила:

— Ты не должен прикасаться к нему, беспокоить его — ты вообще не должен иметь с ним ничего общего. Он не твоё дело, понимаешь?

— Безусловно, — сказал Атилас. У него и так было достаточно проблем с Ёнву; было бы глупо наживать врага в лице экономки или слишком глубоко совать нос в жизнь другого маленького человека. Каким бы сломленным ни был этот конкретный человек, Атилас, по крайней мере, не принимал участия в его искалечении, и он, безусловно, не смог бы принести пользы, вмешиваясь.

Поэтому он добавил, вежливо улыбнувшись Камелии:

— Я и не мечтаю в вмешательстве.

Глава 4. Кровь на Вилле

— Тебе удалось договориться о встрече с женихом, моя дорогая?

Ёнву поняла это всего через несколько мгновений после того, как услышала этот тихий голос в дверях своей комнаты, что бесчестный и склонный к манипуляциям фейри раздражает её не меньше, чем человеческий мальчик, похожий на щенка.

Более того, это было значительно неприятнее, чем она ожидала, когда к ней в номер обратился Слуга. Она, конечно же, не теряла времени даром и потрепала по волосам одну из своих самых нервных знакомых в Сеуле, когда дело дошло до незнакомцев, похожих по описанию, имени и вероятному юридическому статусу на Атиласа. Потрясение, которое она испытала накануне днём, увидев сумму, назначенную ему в качестве вознаграждения, было пересилено только шоком от того, что она узнала, что Атилас был Слугой, одним из членов Тройки, и главной причиной свержения короля За.

В таком случае Ёнву показалось на редкость неблагодарным со стороны нынешнего короля — который, по-видимому, был правящим только потому, что Атилас сверг предыдущего короля — назначить вознаграждение за его голову. Когда она просматривала информацию, которую прислала ей её собеседница, ей также пришло в голову, что если король назначил вознаграждение за голову Атиласа, несмотря на то что получил прямую выгоду от любых действий, предпринятых фейри, то она ещё не слышала значительной части этой истории.

Конечно, Ёнву слышала и о Слуге, и о Тройке —

она даже немного слышала о человеческом питомце, — но ей никогда не приходило в голову, что она когда-нибудь встретит кого-то из этих далёких фигур. Да и не казалось необходимым знакомить её с историей мира, к которому она присоединилась более ста лет назад. Она поймала себя на мысли, что предпочла бы не встречаться со Слугой, но утешила себя мыслью, что Атилас, хотя и был сильно зачарован, чтобы избежать неприятного внимания, наверняка окажется для неё гораздо полезнее, чем любой другой обычный преступник, получающий щедрые гонорары.

Ей просто нужно было позаботиться о том, чтобы не дать ему возможности предать её, как он предал своего хозяина и короля, и убедиться, что ни на кого из людей, находящихся на её орбите, не охотятся. Ёнву прочитала достаточно информации, отправленной ей, чтобы быть в курсе того, что Атилас убивал как людей, так и запредельных, и что он не останавливался на детях ни тех, ни других. Это было то, о чём любой человек, обладающий хоть каплей порядочности, должен был позаботиться, чтобы этого не произошло, особенно если этот человек использовал Атиласа вместо того, чтобы сдать его королевским силовикам.

По крайней мере, подумала Ёнву, улыбаясь про себя, она могла рассчитывать на помощь Камелии в обеспечении безопасности дома от Атиласа. Она не сомневалась, что Камелия уже знала, кто такой Атилас, и у неё были свои причины впустить его в дом. В таком случае, Ёнву могла бы сделать то же самое и использовать его, как только сможет.

А пока ей, возможно, придется держать дверь закрытой, что было досадно. Прямо напротив её двери было окно, через которое в равной степени проникали солнечный свет и свежий воздух — при хорошем качестве воздуха. Когда она открывала окно в своей комнате, у неё всегда было чёткое представление о том, что происходит на улице и в округе в целом.

Ёнву смущённо повела плечом, но сказала через это плечо, не глядя:

— Химчан мне перезвонил. Нам нужно быть на вилле к полудню.

У неё не было намерения показывать Атиласу, насколько неуютно ей сейчас в его присутствии. Ей казалось, что каким-то необъяснимым образом это будет для неё проигрышем.

— Это в это время ты сказала силовикам быть там?

Ёнву одарила его острой, холодной улыбкой и отвернулась к окну.

— Конечно, нет; у нас будет час, чтобы поговорить с женихом, прежде чем они приедут. И нам всё равно придётся приехать раньше него...

— Естественно, — спокойно согласился он. — Нужно осмотреть место происшествия.

— Ты действительно делал это раньше, — сказала Ёнву, задумчиво оглядывая его. Он ещё не применил свои чары — возможно, у него было какое-то ошибочное представление о том, что он может держать Камелию в неведении относительно того, кто он такой, чего он не смог сделать с Ёнву — и она чувствовала, что, даже зная, кем он был, было трудно воспринимать в нём угрозу.

— Много раз и с разных точек зрения, — сказал он.