За маской

Шахнина Алена

Кажется, Джони на меня обиделся. Отвернулся и смотрит куда-то в сторону. Не дала ему побыть крутым пацаном. Всего за день опозорила двух крутых парней — несмешная ирония. Да плевать. Мне так надоели эти драки в компании Артема, что я не хочу видеть их здесь. Ведь крутость не в этом, не в кулаках и словесных перепалках. По крайней мере для меня.

Пальцам стало лучше, боль притупилась от прохладного ветра и мягких касаний. Неужели парни так умеют? Вот так просто трогать чужие грязные ноги… Блин, я никогда этого не забуду. Точно не забуду.

И

пока я мечтаю об ещё одном массаже ног, возвращаются ребята. Белла протягивает мне бутылку с водой, и, оказывается, у меня пересохло во рту.

— Мясо, — говорит Лев.

— Давайте уйдем отсюда, а то вдруг они вернутся? — говорит Белла.

Джони хватает мясо и рук Льва, присаживается рядом с моей ногой и кладет холод на ногу.

— Придут, у нашей героини вторая нога есть, — ворчит он.

Я фыркаю и улыбаюсь, а Джони кидает в меня быстрый взгляд, полный упрека. А я смотрю на него и почему-то мне становится смешно. Над абсурдностью ситуации. Что я, в каком-то страшном свитере, лохматая, в огромных очках и с куском мяса на ноге сижу в заброшенном парке рядом с людьми, не зная даже их имен. И все это происходит в тот момент пока, возможно, мой парень выслеживает меня. Это настолько нереально, что даже в книгах не напишут.

— Я согласна уйти на лавочку, — выдавливаю я из себя, пытаясь сдержать смех.

Кажется, у меня сейчас начнется истерика, как у Беллы. Приподнимаю очки пальцами и вытираю слезы в уголках глаз. Шумно вздыхаю, задерживая вырывающийся наружу смех.

— Что с тобой? — беспокоится Белла.

— Ничего, — почти плачу я.

— А истерика не заразна? — спрашивает Лев.

— Идем на лавочку, — говорит Джони со вздохом.

Я медленно перевожу дыхание, останавливая не начавшуюся истерику. И пока я возвращаю себе остатки самообладания, Джони засовывает мою ногу в кед, потом подхватывает меня за талию и рывком поднимает с земли. Закидывает мою руку себе на плечо, и я даже не успеваю сообразить, что происходит.

— Я бы могла и сама… — тихо говорю я, краснея до кончиков пальцев от неловкости.

— Сама ты уже натворила дел, — отвечает он. — Аккуратно наступай на большой палец, но опирайся на меня.

Я могу лишь кивнуть, и мы медленно идем в сторону сломанных лавочек. В нос бьет запах его туалетной воды, и он ему подходит определенно больше, чем вчерашний.

Его рука бережно, но крепко лежит на моей талии, и я чувствую ее кожей сквозь толстый свитер. Мне одновременно хочется, чтобы это закончилось и не заканчивалось никогда. Я же не должна позволять другим парням трогать себя. А с другой стороны, сейчас я не Вика. Вот Вика пусть не позволяет. И вот я уже страдаю раздвоением личности из-за того, что мне нравятся прикосновения незнакомого парня. Но он такой заботливый и нежный, что трудно игнорировать это.

Боже, лавочка уже метров через десять. Но хуже не это. Хуже то, что мы гуляем уже час точно, и потихоньку на парк опускаются сумерки, а это значит, что скоро я вернусь домой. И снова стану Викой.

Джони аккуратно,

словно я хрустальная ваза, усаживает меня на лавочку и его лицо оказывается так близко от моего, что перехватывает дыхание. Секундный взгляд в глаза друг друга, и он отдаляется. Рука соскальзывает с моей талии, и я остаюсь одна с бешено бьющимся сердцем. Да что же такое происходит…

— Ну что, помним нашу традицию? Один факт о себе, — говорит Лев. — Давайте я первый. У меня есть младшая сестра.

— А я смотрю мелодрамы и плачу под них, — говорит Белла.

— Поэтому и ник такой? — фыркает Джони. — Сумерки твой любимый фильм?

— Нет, — отвечает Белла. — Я вообще случайно нажала!

Лев хохочет рядом с ними.

— А ты смотрел, раз знаешь, как зовут героев?

— Нет! — возмущается Джони. — Ещё я эти вампирские сопли не смотрел!

Лев смеется ещё громче.

— Ты вообще жестко палишься!

Джони громко вздыхает.

— Ладно! Пусть это будет факт обо мне. Да, я смотрел Сумерки в детстве с мамой! И это такой кринж, что помню даже спустя десять лет!

Они замолкают и смотрят на меня. Ждут правды. А я не знаю, чтобы такого сказать, чтобы подтвердить свой образ.

— Я буду поступать на факультет филологии, — говорю я и не вру.

В этом Леди с Викой похожи. Книги — наше всё, и мечтаем посвятить этому свою жизнь. Ну вот, похоже мне пора к врачу. Скоро я начну разговаривать со своей второй личностью, и тогда все, меня не спасти.

Пальцы уже онемели от замороженного куска мяса, но боль прошла. Пробую пошевелить — нормально. Слава богу, не сломала. Убираю ногу от холода, натягиваю носок и кед. Так-то лучше, а то я уже и сама замерзла, и не спасает колючий свитер.

— Слушайте, а что мы вообще можем о себе рассказывать? — спрашивает Белла.

— Да ничего, — фыркает Лев. — На форуме уж точно. На встрече, я думаю, без разницы. Только мы сами можем себя ограничивать.

— А нам вообще обязательно притворяться?

— Тогда зачем все это? — удивляется Лев.

— Не знаю, — вздыхает Белла. — Вот у меня есть пару моментов из жизни, которые я не хочу рассказывать. А остальное же можно? Ну вы же не поймете — правду я говорю или нет.

— В теории, да, — отвечает Лев. — По правилам, мы должны верить. Я могу сказать, что только сегодня прилетел с Юпитера, и вы должны поверить.

— А если мы подружимся? — Белла обводит всех взглядом. — Или по правилам мы вообще не можем перенести общение в реальную жизнь?

Лев пожимает плечами.

— Мы подружимся с теми, кто мы здесь, — говорит Джони. — Не факт, что в жизни мы такие же.

— Сложно это всё, — вздыхает Белла.

Я согласно киваю головой. Действительно сложно.

Вечер неумолимо подходит к концу, и я не хочу смотреть на часы. В парке уже стало темно и тихо, лишь вдалеке виднеется свет от фонарей. Здесь особая атмосфера — одновременно страшно и романтично. Я ежусь от холода на лавочке, ребята болтают и смеются, вовлекая и меня в свои разговоры.