Z — значит Зельда
Шрифт:
Час спустя Скотт вернулся один. Глаза его горели.
— Нам нужно идти, — сообщил он, взяв меня за руку. — Доброй ночи, Анита, Джон. Спасибо, что не дали Зельде угодить в какую-нибудь передрягу.
— Поговорим на следующей неделе, — отозвался Джон.
Скотт кивнул и потащил меня к выходу.
— Что случилось? — спросила я, едва поспевая за ним.
— Такси, — бросил он привратнику. — Что случилось? Случилась Дороти Гиш. Ей нужен новый фильм.
— А мистер Гриффит…
— Заплатит мне десять тысяч
Той ночью Скотт так и не лег, увлеченный новыми идеями. А я заснула с радостной мыслью, что здесь возможно все, может произойти что угодно, а обстоятельства меняются так стремительно и драматически, как никто в Монтгомери и представить не может. Девочка-южанка внутри меня все еще пыталась притормозить и подивиться на каждое событие. Но взрослая жительница Нью-Йорка, в которую я постепенно превращалась, не могла уделить этой девчонке свое время. Девчонка была провинциальной, незрелой и легкомысленной. И я была рада оставить ее позади.
Скотт взялся за дело с привычным рвением, и через две недели сценарий был готов.
— Давай пообедаем в ресторане, — предложил он, отодвигая штору и выглядывая в окно.
Центральный парк превратился в полуобнаженный лес, где тусклое золото постепенно уступало оттенкам темно-коричневого. Сверху простиралось стальное небо.
— Я узнаю, кто сейчас свободен и сможет составить нам компанию. Хватай пальто — отправимся в то ирландское местечко на Бродвее, где подают пастушью запеканку.
Он захотел пойти пешком, уверяя, что после добровольного затворничества ему нужны свежий воздух и движение.
— Ты же знаешь, у меня слабые легкие, — пояснил Скотт.
Я не знала. Я знала только, что на улице пронизывающий ветер вцепился в мою юбку, принялся колотить по моему шерстяному пальто, так что у меня перехватило дыхание и закапало из глаз и из носа. Пока мы шли, я то и дело промокала перчатками глаза, надеясь, что тушь не расчертит полосами мои щеки.
Когда мы зашли в вестибюль ресторана, я выдохнула:
— Слава Богу! Еще немного, и у меня глаза покрылись бы коркой льда.
Внутри, в дальнем конце бара, нас ждал Ладлоу. Его щеки раскраснелись, вокруг шеи был повязан шарф.
— Привет, Ладлоу! — поприветствовала я его. — Ты похож на Ганса Бринкера.
— А ты, видимо, в растрепанных чувствах, хотя все равно прекрасна. Признавайся, Фитц тебя поколачивает?
— Он меня пытает. Потребовал, чтобы мы шли сюда пешком.
— Ах ты дикарь! — воскликнул Ладлоу.
Скотт жестом предложил мне последовать за метрдотелем.
— Эти южане — такие неженки, — сказал он. — На севере в людях воспитывают стойкость.
— Мне не нужна стойкость, мне нужна вилла на Карибах. Да, Луд? У меня должна быть вилла.
— И новый муж.
— Что тебе нужно, — усмехнулся Скотт, когда
— О-о-о, точно, именно это мне нужно!
— Что он продал на этот раз? — поинтересовался Ладлоу.
— Пока еще ничего, — вздохнула я.
— Эта женщина в меня не верит. — Скотт нахмурился.
— Эта женщина слишком в тебя верит, — объявил Ладлоу.
— Этой женщине нужна шуба, — вставила я свое слово.
Мы сделали заказ, и я продолжила нужную мне тему:
— Как здорово быть укутанной в меха. В этом животным повезло, не находите? Такой день, как сегодня, им нипочем — природа прекрасно оградила их от суровых условий. Отчего, интересно, люди упрямо продолжают жить в тех краях, где от холода приходится спасаться мехом других животных? Это как-то странно, не правда ли?
— И к тому же дорого, — кивнул Ладлоу.
Скотт купил бутылку брэнди, и мы распили ее на троих. Я справилась с первым бокалом и приступила ко второму, а тема мехов все еще не отпускала меня. Я не могла перестать говорить о шубах: какие виды существовали, кто их носил, какие нравились мне, стоит ли носить их мужчинам. Скотт и Ладлоу иногда вставляли свои замечания.
Когда принесли еду, Ладлоу спросил Скотта:
— Скажи, у тебя уже получилось прочитать новый роман «Главная улица»? Он сейчас пользуется бешеной популярностью. Говорят, Синклер Льюис начинал, как ты, Фитц, — писал популярные рассказы для журналов — и собрал так целую армию поклонников.
— Нет, я до него еще не добрался. — Скотт поджал губы.
— Он был слишком занят, — весело поделилась я. — Трудился, чтобы заработать мне на шубу.
К концу обеда я согрелась всеми возможными способами и чувствовала себя готовой к сопротивлению стихии. Ладлоу удалился на встречу с каким-то консультантом по инвестициям, а мы отправились обратно на Пятьдесят девятую. Я не смотрела по сторонам. Пробиваясь сквозь стену ветра, я болтала о том, какие фильмы мне нравятся, а какие нет, и как я хотела бы попробовать себя на актерском поприще, и чем занимается Таллу, и о чем она мне писала, и что все дома втайне считают, будто она необычная и чудесная, хотя вслух говорят, что она — увы! — сбилась с пути.
— Как считаешь, что в Монтгомери будут говорить обо мне? Готова спорить, пойдут слухи, что я вышла за тебя только для того, чтобы перебраться в Нью-Йорк и дать о себе знать.
— Мне нравится этот сценарий, я в нем получаюсь очень сопереживающим.
— Ох, весь народ там считает, ты — парень что надо. Особенно сейчас. Они просто не любят перемены. И актрис.
— Пришли.
Скотт схватил меня за руку и заставил остановиться футах в пятидесяти от угла. На секунду я растерялась, а затем он потянул меня к двери, и я увидела, что мы стоим у магазина с мехами.