Югана
Шрифт:
– Ну а те залежи, что открыты в Томской области, в частности в районе Вас-Югана, всего-навсего нефтяные капельки. Сколько нефти лежит в Нюрольской впадине! И именно эта нефть даст возможность поднять промышленное хозяйство Томской области.
– Понятно, Иткар, – сказал Андрей и, набив табаком трубку, закурил. – Томским нефтегеологам нужно смело вести поиск в палеозойских отложениях и там открывать промышленные залежи. Конечно, грех брезговать юрскими отложениями…
– Так-то оно так, Андрей. Но в нашей нефтепоисковой
Над буровой взвилась ракета и рассыпалась в небе бледно-красными искрами.
– Что-то случилось, а? – Андрей кивнул в сторону алой россыпи.
– Тракторист должен сейчас выехать на вездеходе за нами. Так мы с ним условились.
Два старых друга стояли рядом и любовались озером, где резвились окуни, всплескивались щуки. Где-то недалеко кричала роньжа.
– У нас один выход: бросать Улангай и уходить на юг Вас-Югана, в Кайтёс. – Наконец Андрей решился сказать о том, ради чего прилетел на встречу с Иткаром Князевым.
– Андрей, продержитесь в Улангае до осени… Попроси Югану, Таню – они поймут. За это время я что-то придумаю, помогу вам. А если бессильным окажусь, уйду вместе с вами в Кайтёс, брошу к чертям всю геологию и этот вечный поиск нефти.
На стремнине Вас-Югана показалась лодка с белым крылом. «Парусник бежит», – уточнила дальнозоркая Югана. Она улыбнулась, закурила трубку. Стояла эвенкийка на взгорке, недалеко от дома деда Чарымова, и посматривала на старика, который, причалив лодку с белым крылом, бодро поднимался на берег.
– Здравствуйте, мудрая мать племени Кедра! – сказал он и, подойдя к Югане, поклонился. – Красоту и любовь твоему сердцу на вечные времена!
– Здравствуй, вождь парусных цыган. Югана желает здоровья Федору Романовичу, человеку большой речной тропы.
Глядя на широкую грудь и окладистую бороду, эвенкийка думала: «Что же погнало старого цыгана на кочевую тропу?» Они сели на ступеньку крыльца. Югана закурила трубку, попыхивая дымом, слушала старика.
Федор Романович смотрел в глаза Югане, кивал головой. В зубах у него трубка, старик посасывал свою «холостую» носогрейку.
– Пошто без дыма?
– Душа зауросила, отказалась дым табачный принимать, а язык и зубы тоскуют по чубуку.
– Югана хорошо понимает старые знаки, о которых говорил Федя, вождь парусных цыган. Это место лежит рядом с заимкой ханта Тунгира.
– Надо мне, Югана, с Тунгиром повстречаться. Не могу я найти клад Миши Беркуля.
– Федя говорил давно еще, когда молодой был, что искал и не нашел клад Беркуля, завещанный парусным цыганам.
– Решил еще разок попытаться, на закате жизни. Авось на этот
Югана понимала, что взялся старый цыган за парус речного коча не ради прогулки. Чувствовала, что кроме клада еще что-то поманило цыгана на тропу, оставленную в молодости.
– Каждый человек ищет свою земную «птицу удачи». Только у этой «птицы удачи» шибко быстрые крылья, уходит она от человека. Трудно за ней охотиться, промышлять.
– Подскажи мне, Югана, где Пернов Бугор? Где оно, это место жертвоприношений хантыйских шаманов?
Югана посмотрела на парусного цыгана, вычистила горловинку трубки костяной палочкой, поинтересовалась:
– Люди вождя парусных цыган не давали жертву богам на Перновом Бугре? Что манит Федю на святилище остяков?
– Золото жертвенное и могильное там таится. Гриша Тарханов, наш следователь, просил меня подумать и вспомнить. Какой-то Пяткоступ варначит в урмане, грабит бугры, могилы…
Парусный цыган не смотрел на эвенкийку. Югана догадывалась, что Федора Романовича привело к ней не одно желание помочь следователю Тарханову в поисках Пяткоступа. Уловила Югана в словах старика затерянное эхо далекой золотой лихорадки.
– Зачем вождю парусных цыган искать в тайге золото, которого он не терял и не теряли люди его племени?
– О, Югана, лебедушка! Сказывала мне еще бабушка древнее предание: всем людям земли в день рождения приносит солнечный луч на своем острие душу земную, которая вживляется в сердце человека. Умирает человек – и земная душа превращается в золотую слезинку, хоронится в земле, таится от чужих глаз.
– Так оно, правильно говорит сказание старых людей. Золото земное – это солнечные капли. У солнца и земного золота один цвет, одна цена. К нему не липнет грязь.
– Хорошо сказала мудрая Югана про золото!
– Нет, вождь парусных цыган, про золото можно и плохо сказать: оно холодное, в нем нет души и огня. За него люди много крови проливают.
– Югана, золото все может! Оно родит и казнит, оно покупает и продает.
– А нефть? – спросила эвенкийка. – Нефть – самое большое золото земли! Нефть своим огнем делает живыми все земные и небесные машины. Нефть – это огонь и кровь. А где огонь – там жизнь! Так говорит Югана вождю парусных цыган: без огня и чай не вскипит…
Молчал Федор Романович. Опустив голову, держал в зубах навсегда потушенную трубку. Думал старик о своем.
На юганской земле царствует теплый, солнечный весенний день. К берегу Улангая причалила легкая лодка с двумя подвесными моторами на корме. С рюкзаком на одном плече поднялась на взлобок берега красивая девушка и остановилась, засмотрелась на идущую к ней Югану, радостно улыбнулась, поспешила навстречу. Чуть поодаль, за девушкой, шел Андрей Шаманов.