Югана

Шелудяков Александр Григорьевич

– Ой нет, Федюшенька!

Пассажирский пароход, только что отчаливший от пристани, сделал разворот по располневшей Оби, направился в сторону нефтебазы – на заправку. Старик, улыбаясь, восторженно смотрел на двухпалубного красавца:

– Агаша, государыня ты моя, полюбуйся: богатырь винтовой! Это тебе не колесная купеческая галера.

3

Мариана разрумянилась от выпитого «наперстка» водки. Иткар наблюдал за движением рук девушки, и его поражали плавность движений и точность.

– Вот как получается…

Мамуся оставила нас, а вам со мной, наверное, скучно, – сказала смущенно девушка. Наступила неловкая пауза.

– Мэя, а картошку вы чистите? – вдруг спросил Иткар, лишь бы нарушить затянувшееся молчание.

– Чищу, конечно, чисто, но только кожуру снимаю ножом толстовато, – ответила Мариана, поправив при этом узел пышных белокурых волос на затылке.

– Мэя, вам хочется знать: какое у меня лицо, сколько мне лет? – спросил Иткар и готов был подняться со стула, чтобы подойти к девушке и дать свое лицо на ощупь чутким пальцам. Но первые же слова Марианы приковали его к стулу.

– Я знаю, Иткар Васильевич, ваше лицо: оно чуть скуловатое, глаза темно-голубые, а нос…. Понимаете, перегородка ноздрей немного повреждена, видимо в детстве, возможно, в драке с мальчишками. Волосы у вас… Как бы это сказать понятнее… черно-серебристые они у вас…

– Мэя, откуда вы можете знать об этом? Нос у меня действительно чуть поврежден, но никто никогда этого не замечал. Да и я сам давно про это забыл. Нет, Мэя, ты вовсе не слепая, – удивленно говорил Иткар Князев, а сам не спускал глаз с лица девушки. – Будем, Мэя, лучше говорить друг другу «ты»… Хорошо?

– Ты, Иткар, чуть-чуть говоришь в нос, но это может заметить только человек с очень тонким слухом. Мне трудно это объяснить тебе, Иткар, понимаешь, голос человека отражает его портрет и многое другое, что словами невозможно обрисовать, а только можно чувствовать. Голос имеет свои невидимые краски. В вашем голосе ваш характер, портрет. Я все это говорю непонятно, путано?

– Нет-нет, Мэя, я понимаю тебя. Но такое приходится мне слышать впервые, – облокотившись на стол и положив голову на руки, ответил Иткар Князев.

Девушка вдруг открыла перед Иткаром загадочный мир. Оказывается, даже не видя человека, по голосу можно обрисовать его портрет и угадать цвет волос.

Мариана рассказала Иткару, что окончила музыкальную школу и хочет устроиться в детский садик учить малышей музыке. И сегодня с утра ходила узнавать насчет работы. Но в районном отделе культуры пока ничего определенного не сказали. Возможно, сомневаются: получится ли из слепой девушки музыкальный воспитатель. Иткар слушал девушку внимательно, а в мыслях был один вопрос, который он боялся задавать: «Где и когда ослепла Мариана?»

– Я тебе, Иткар, забыла сказать. Судя по крепким рукам и шершавой ладони, местами сильно мозолистой, тебе приходится иметь дело с тяжелой физической работой…

Иткар Князев сдержанно улыбнулся, когда Мариана, сложив губы трубочкой, вытянула их, и на лице ее было написано: «Ну, подскажите, какая у вас профессия?»

– Я действительно, Мэя, занимаюсь физической работой. В наших таежных дебрях профессию нефтегеолога к умственной работе не отнесешь…

– Ой, Иткар Васильевич, тебе нужно, наверное, идти, а я разговорами занимаю…

– Нет-нет, Мэя! Мне очень приятно быть с тобой рядом, –

сказал Иткар с добротой и отцовской лаской в голосе.

– А теперь, Иткар, разреши мне коснуться пальцами твоего лица, – в голосе Мэй было извинение.

– Да, конечно, Мэя…

Он подошел к девушке, встал на колени, взял руку и приблизил к своему лицу. Чуткие девичьи пальцы коснулись затылка, поднялись вверх, будто теплый, неторопливый ветерок пробежал по волосам Иткара и скользнул по лбу, а потом по бровям, носу, щекам, подбородку и наконец замер на миг у груди, там, где пуговица скрещивает ворот рубахи. И тут вдруг что-то с Иткаром случилось: он осторожно взял девичью руку, приблизил к губам…

– Спасибо, – шепотом произнесла Мариана, почувствовав на ладошке тепло мужских губ. – Тебе, Иткар Васильевич, чуть больше тридцати лет, – рука девушки торопливо и неохотно выплеснулась из его ладони.

– Хитришь, Мэя. Мне сорок семь лет.

– А мне в этом году исполнилось девятнадцать. Старуха уже, пошел двадцатый, а там и на тридцатый перевалит… Ты, Иткар Васильевич, очень добрый человек, – тихо произнесла последние два слова Мариана и улыбнулась, – а все добрые, умные мужчины выглядят всегда молодо. Ну а злые, завистливые люди очень быстро стареют, становятся плаксивыми, свирепыми.

– Пожалуй, ты во многом права, – сказал Иткар, расстегнув воротник рубашки. Ему было жарко, к груди подкатывалось доброе, небывалое еще тепло.

– Хорошо, мой добрый рыцарь Иткар. Так что я насчет возраста почти не ошиблась…

Иткар Князев поведал девушке о своих предках на юганской земле по отцовской линии, когда они пришли на приобские земли с древней Новгородчины.

– Кэри?! – повторила Мариана женское имя, которое произнес Иткар.

– Ее звали Кэри, правильнее сказать – Кэр. По-русски – значит женщина, рожденная из огня, – так звали родоначальницу сибирского рода Иткаров Князевых.

– Расскажи мне, Иткар, о Кэри, – попросила девушка, и на лице ее застыло ожидание, а губы, полуоткрывшись, замерли.

– Кэри похоронена на береговом холме реки Вас-Юган. Ее могила рядом с могилой Умбарса, – сказал Иткар и добавил после небольшого молчания: – Когда-нибудь расскажу подробнее.

– Ой, Иткар, расскажи сейчас, прошу… Поведай и о других своих родственниках… – прижав руку к груди, умоляюще смотрела девушка на Иткара невидящими глазами.

– Был такой обычай в Кайтёсе – обмениваться новорожденными детьми. Повелось это с глубокой древности. Для того чтобы породниться с людьми дальних и ближних племен, избежать междоусобиц, войн, а также избавить свое племя от хилых детей, воспитывали детей вчуже. В верховье Вас-Югана впадает таежная река Игол-Тым. Там, в сказочных кедровниках, жило очень маленькое племя Югов. Вождем югов был Орогон, Крылатый Олень. Русские люди Кайтёса еще тысячу лет назад породнились с югами. Моего деда в малолетстве отдали на воспитание Орогону, а его дочь грудным младенцем взял на воспитание отец моего деда. Ее звали Зарни-Ань, Золотая Девушка. В те далекие годы случилось большое несчастье. Племя Югов кочевало в дальний верховой урман Ягыл-Яха на промысел белки. Детей начала косить оспа. Не щадила болезнь и взрослых. Мой дед и еще несколько человек из племени Югов выжили. Но оспа оставила на их теле, лице свой след…