Яд Версаля 2

Грин Эрика

— Что это за место такое, и чем вы занимаетесь?

Шарлота подняла на меня свои кроткие оленьи глаза и произнесла буднично и просто:

— Это бордель мадам Лулу. И мы спим с мужчинами за деньги.

— Вы что делаете?!

В памяти пронеслись картины ранней юности, когда Жюстин рассказывала мне о горькой судьбе провинциалок, сгинувших в публичных домах. Помнится, особенно меня поразила история Люсиль Вернье, умершей в родах, как Жаклин, и некой Шарлотты, утопившейся в Сене… Я тогда ещё подумала, что она поступила правильно: лучше так, чем мучиться в борделе! И вот передо мной уже другая Шарлотта как напоминание о той моей полудетской

душевной травме.

— Так мадам Лулу и тебя привезла сюда для этого же, — Шарлотта продолжала теребить складки платья, — будешь обслуживать богатых господ, спать с ними за деньги.

— Что?! — меня словно кипятком ошпарило. — Я, графиня Этель де Сен-Дени, не стану проституткой!

— Станешь, куда денешься, — услышала я голос женщины, которая разговаривала с Мэри Энн, когда я была в полузабытьи.

Я повернула голову в сторону двери. Несомненно, это была мадам Лулу собственной персоной, судя по её властному тону и смиренному книксену Чарли.

Это была ещё довольно привлекательная белолицая женщина примерно сорока пяти лет в зелёном атласном платье и кружевном белом чепчике на светлых волосах. Она поразительно напоминала свою племянницу румяным лицом и голубыми глазами, эдакая «английская роза», вышедшая в тираж. Её вполне можно было бы принять за добропорядочную домохозяйку, а вовсе не содержательницу борделя.

— И называть мы тебя станем «графинькой», раз уж ты у нас из благородных, — усмехнулась мадам Лулу. Её улыбка не была зловещей, как ни странно, скорее, это была улыбка человека, пожившего достаточно, чтобы понимать реалии того мира, что её окружал.

— Да я скорее умру, чем… — закричала я в отчаянии.

— Да полно тебе, графинька! — мадам Лулу чуть хрипловато рассмеялась. — У тебя же есть сын, если я правильно поняла. Не бросишь же ты его на произвол судьбы?

Я похолодела и смогла только выдавить из себя: «Откуда вы…»

— Ты бредила и повторяла что-то о сыночке Рене… Ещё вспоминала какого-то Эжена. Хахаль твой? — мадам Лулу подмигнула со смехом. — Ну, не тушуйся, не тушуйся… Я не собираюсь держать тебя взаперти до самой старости. Но сама подумай, я на тебя потратилась: купила новое платье, хорошее бельё, заплатила милицейскому маршалу, чтобы не забрал тебя в участок, а также доктору, который тебя врачевал… Отработаешь да накопишь денег на место в каюте какого-нибудь торгового корабля, отправляющегося в Европу, и поступай потом как знаешь. Ну уйдёшь ты сейчас от меня… Куда?! Документов и денег у тебя нет, ты никого не знаешь, ничего делать не умеешь…

— Я умею вязать, — буркнула я, вспомнив вечерние посиделки за вязанием со своими лондонскими соседками, миссис Гловер и миссис Мортимер.

— Забавная ты, графинька, своей красотой ты заработаешь куда больше, чем вязанием, — голос мадам Лулу стал твёрже, а между её бровями пролегли две вертикальные складки. — Всё, обсуждать больше нечего! Дня два отдохнёшь, а потом примешься за работу.

Два дня я провела как в аду. Для себя я твёрдо решила, что не стану публичной девкой. Лучше смерть. Я не сомневалась, что Жюстин вырастит нашего с Эженом сына, моих денег им хватит на безбедную жизнь. Слёзы кипели в уголках моих глаз. Мысль о том, что в живых нет стольких дорогих мне людей и что я больше никогда не увижу сына, жгла сердце калёным железом. Я разбила красивую напольную вазу с изображением пастушьей пасторали и подобрала самый острый осколок синего фарфора. «Вот им-то я и вскрою себе вены… Господи,

прости мне мои прегрешения».

Вдруг открылась дверь, в тяжёлых бархатных шторах кто-то запутался, пытаясь из них выбраться. Наконец, из плена занавесей вырвался коренастенький мужчина лет шестидесяти, одетый на лондонский манер. Он замер, уставившись на меня, и вдруг рухнул на колени, простирая ко мне руки.

— О, Эвридика! Я нашёл тебя!

Глава 29. Этель. Странный незнакомец (автор Эрика Грин)

Я прижалась спиной к стене от испуга, сжимая в руке осколок вазы, готовая к отпору. Но странный незнакомец не проявлял ни малейших признаков агрессии. Он стоял на коленях и влажными глазами смотрел на меня как на восьмое чудо света.

Это был невысокий плотный мужчина в годах, чем-то напомнивший мне лондонского соседа мистера Гловера. Явно англичанин, несомненно, из высшего общества, судя по его выговору и костюму. В его серых глазах я увидела затаённую тоску и радость обретения. Отчего-то я почувствовала облегчение, почувствовав, что он не причинит мне вреда.

— Эвридика, я так тосковал по тебе, любимая, так хотел обрести тебя вновь! — незнакомец продолжал стоять на коленях, из глаз у него потекли слёзы.

«Сумасшедший, — снова насторожилась я. — Почему он зовёт меня Эвридикой?»

— Сударь, я рассчитываю, что могу говорить с вами как с джентльменом. Прошу вас, встаньте с колен и извольте объяснить своё поведение.

Мужчина поднялся, не сводя с меня восторженных глаз. Это меня раздражало: я, конечно, недурна собой, но не настолько, чтобы вести себя, как безумец.

— Простите, если моя экстравагантность вас напугала, сударыня, — господин прижал к своей груди пухлые ладошки, словно уверяя меня в своей искренности. — Я, конечно, понимаю, что должен объяснить своё поведение. Разрешите представиться: сэр Персиваль Бродерик Годсуон, лорд. Несколько лет назад я потерял мою дражайшую супругу, которая умерла в родах вместе с младенцем.

Я жестом показала сэру Персивалю присесть и сама села за стол напротив него. Тем временем он продолжил свой рассказ.

— Моя дражайшая Элизабет была много моложе меня, но вот видите, как оно случилось… — лорд промокнул кружевным платочком покрасневшие глаза. — Она была моим светом, моим вдохновением. В честь неё я слагал стихи. Супруга в шутку называла меня Орфеем, а я её — Эвридикой. Надо запоздало признать, это оказалось мрачным предзнаменованием. Сэр Персиваль впал в глубокую задумчивость, погрузившись в воспоминания и, казалось, забыл о моём присутствии. Что меня не могло не радовать. Его выпуклые глаза, серые, как зимнее лондонское небо, снова заволокло слезами. Я терпеливо ждала, когда он придёт в себя, и не задавала вопросов. Наконец, мужчина очнулся.

— Итак, я стал вдовцом и буквально не находил себе места. Я не мог оставаться в замке, где всё напоминает о ней: её теплый плед в кресле у камина, её платья в гардеробной., запах её духов. Родственники и друзья убеждали меня, что надо избавиться от этих вещей- и тоску как рукой снимет. Но я не мог так поступить с памятью о моей любимой жене.

И я сбежал из поместья. Оставил хозяйство на своего сына от первого брака и отправился в кругосветное плавание, благо мои финансовые дела весьма недурны. Новыми впечатлениями я хотел заглушить тоску по супруге. Но ничего не получалось, даже в путешествиях я слагал стихи о ней. Хотите почитаю?!