Яд Версаля 2
Шрифт:
Рыжий пират, не поворачивая головы и продолжая сверлить меня глазами, лениво бросил товарищу: «Джонни, успокой деда!»
— Тихо, вельбот трухлявый, не суетись! — коренастый сунул кулаком дядюшке Жаку в живот. Тот, охнув, повалился наземь. Я с ужасом увидела, как на его жилете быстро расплывалось кровавое пятно.
Монку тоненько закричал что-то на своём языке и бросился со слезами к лежащему без движения Дюлери.
— А ты куда, щенок?! — коренастый пинком отшвырнул ребёнка в сторону. Монку упал, ударившись головой о кирпичную стену, и затих. По тёмной щёчке с головы потекла алая струйка
Сознание начало медленно покидать меня. Как сквозь туман я видела Дюлери в луже крови, мёртвого Монку, у которого с ножки слетел красный башмачок и валялся рядом. Коренастый шарил по карманам Дюлери, а шотландец вырывал у меня из ушей серёжки.
Откуда-то донёсся пронзительный женский крик: «Убили!»
Негодяи поспешили скрыться. Послышались ещё какие-то голоса, вокруг нас столпились люди. Я уже не понимала, что они говорят, кто я и что со мной. Последней моей мыслью было: «Город-убийца». И я провалилась во тьму.
Глава 28. Этель. В борделе мадам Лулу (автор Эрика Грин)
Затылок ломило так сильно, что я не могла поднять веки: даже малейшее движение приносило мучительную боль. Сквозь ресницы я видела только, что нахожусь не на улице, а в каком-то помещении, в котором есть люди. По голосам поняла, что около меня находятся три человека.
— Господь милосердный, да за что же их так?! Даже ребёночка не пожалели, — причитал жалостливо девичий голос, принадлежавший, по-видимому, Мэри Энн. Во всяком случае, я его запомнила именно таким. — Такие милые, спокойные люди, совсем безобидные…
— За что, за что… — грубовато отозвался голос женщины значительно старше. — А то ты не знаешь этих пиратов! Им живую душу загубить — как эля хлебнуть, особых причин не надо. Увидели денежки у путешественников — и готово, поставили на ножи. У барышни вон, смотри, серёжки вырвали из ушей, кровят. А барышня-то, вижу, не из простых, платье у неё по последней парижской моде, из дорогого материала. Да и из себя видная, не часто такую можно встретить…
— Только вот ни документов, ни денег у неё при себе не оказалось. Да и у её спутника, которого зарезали, тоже, — к разговору присоединился мужской голос. — Обокрали негодяи как есть, всё подчистую из карманов выгребли. В последнее время много бесчинств творится в городе — что ни день, то или драка, или грабёж, или труп.
— Они втроём как раз обедали в нашей таверне, — взволнованно затараторила Мэри Энн. — Так с этой барышни рыжий Джим глаз не спускал, уж я-то знаю, он ни одну красотку не пропустит. Поди он с дружком на них и наскочил. Куда вот она, бедная, теперь денется? — девушка всхлипнула. — Одна надежда на мою тётю Лу. Я же сразу за ней послала.
— По-хорошему, надо бы дамочку допросить у нас в участке… — мужчина деликатно кашлянул.
— Господин милицейский маршал, — женский голос окрасился кокетливыми нотками. — Я сама о ней позабочусь. Уверена, вы не будете против этого богоугодного дела. А я вам буду ОЧЕНЬ благодарна.
Мужчина крякнул смущённо: «Ну, если дело богоугодное, мадам
— А что с теми покойниками, пожилым и чёрным мальчонкой, стало? — любопытничала Мэри Энн.
— Похоронили при часовне, — откровенничал мужчина. — У чужестранца на шее висел католический крест, поэтому мы предали их обоих заботам отца Патрика.
Мне хотелось рыдать в голос: дядюшка Жак, Монку, их больше нет! И Эжена тоже! Но сил не было совсем, только солёные слёзы медленно текли из-под опухших тяжёлых век. И я снова впала в забытьё.
Когда я очнулась и смогла открыть глаза, то увидела, что нахожусь в совершенно незнакомом месте, в красиво обставленной комнате. Надо мной склонилась худенькая черноволосая девушка с оленьими глазами. На вид ей было не больше семнадцати. Её лицо оживилось, когда она увидела, что я смотрю на неё, и она улыбнулась.
— Очнулась? Вот и славно! А то два дня без сознания лежала, мы уж думали, не оправишься. Хотя доктор и обещал, что придёшь в себя. — Девушка щебетала без умолку. — Я — Шарлотта, приехала сюда из Бордо. А местные меня кличут Чарли, но мне не нравится, я ж не собака.
Девушка выглядела доброжелательной и, похоже, говорила искренне. Впрочем, в любом случае я должна была расспросить её и понять, что происходит вокруг. Я приподнялась, опираясь на локти. Девушка придвинулась поближе, очевидно, на случай, если я слишком слаба и не удержу равновесие.
— Где я нахожусь? И как тут оказалась?
— Бедная, ничего не помнишь, да? — с сочувствием спросила Шарлотта. — Тебя сюда привезла наша хозяйка, мадам Лулу. Её племянница Мэри Энн позвала, когда всё случилось около гостиницы на Лайм-стрит.
— А почему мадам так сделала? Здесь что, приют для обездоленных при богатой самаритянке? — спросила я слабым голосом.
— Ну, можно и так сказать… — Шарлотта-Чарли быстро перекрестилась и, наклонившись ко мне, заговорила тише. — Меня и ещё одну девчонку она привезла сюда из самой Франции. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, мать с отцом вытолкнули меня на улицу. «Дом полон голодных ртов, а ты уже взрослая. Найдёшь, как добыть себе на пропитание», — сказала мне матушка. А вечно пьяный папаша, наверное, даже не заметил, что я куда-то делась. И прибилась бы я к какой-нибудь шайке, и сгинула бы на помойке, если бы не мадам Лулу. Меня и Жаклин она приметила, когда мы просили подаяние. Сказала, что для таких красивых девушек есть занятие получше и оплачивается оно щедро. Только надо ехать далеко-далеко, на Карибы. Да нам было плевать, хоть куда, лишь бы подальше от грязных улиц Бордо. И вот мы здесь. Вернее, я одна, Жаклин больше нет на этом свете.
Шарлотта помрачнела, около рта появились скорбные складочки.
— Жаклин пару месяцев назад умерла. Не разродилась. Доктор сказал, от того, что таз узкий, а ребёнок крупный. Слишком молоденькой была, меня моложе года на два.
— Господи, как же так?! — поразилась я. — Как же мадам Лулу допустила, чтобы такое случилось? Она же была сама ещё почти ребёнок…
— В нашем деле такое случается. Нечасто, но бывает, — Шарлотта нахмурилась и затеребила оборки своего весёленького платья.