Яд древней богини
Шрифт:
Ева осталась довольна. По крайней мере, ее предложением не пренебрегли. Она отправилась спать с сознанием выполненного долга. Смирнов же ворочался, не мог уснуть. Простое на первый взгляд дело обернулось непредвиденными сложностями. А что, если Ева права, и виной всему пресловутое колдовство?
Он чертыхнулся, закрыл глаза и начал считать овечек, мирно пасущихся на зеленом склоне…
Будильник прозвенел неожиданно. Смирнов, зевая, поднялся, поплелся в душ. На кухне Ева гремела посудой. Она вытащила из духовки творожную запеканку и позвала Славку завтракать. Ели молча. Ева просматривала вчерашние газеты,
– Думаешь, еще какой-нибудь Ершов объявится?
– не выдержал сыщик.
– Вряд ли.
– Твоя правда, - вздохнула она.
– Ничего подобного, если верить прессе, в Москве не произошло.
– Увы!
– он комично развел руками. Наскоро допивая кофе, поднялся, мельком взглянул на часы и пошел одеваться.
– Закрой за мной!
– крикнул Еве из прихожей.
Утро стояло теплое. Ласково шелестела умытая ночным дождем листва. По клумбе, сминая хилые нарциссы, носился соседский пудель. «Живой и здоровый, - подумал Смирнов, шагая к машине.
– Клумбу разоряет, стервец!»
По дорогам уже неслись потоки автомобилей. Славкина «Мазда» влилась в их ряды и покатила по влажному асфальту. Светофоры мигали разноцветными глазами. Удачно избежав попадания в пробку, сыщик подъехал к бару «Червовый король», где у него была назначена встреча с бывшим сослуживцем. Тот из госструктуры на вольные хлеба перейти не рискнул, тянул лямку, дожидаясь пенсии.
Невеселый майор, одетый в мешковато сидевший на нем штатский костюм, сидел за столиком у окна, как и договаривались. В подвальчике со сводчатым потолком было сумрачно, прохладно. Сонный бармен скучал за стойкой.
Смирнов заказал два пива, сосиски для приятеля и соленые орешки для себя.
– Привет частному сыску, - криво улыбнулся майор.
– Чем моя скромная персона привлекла знаменитого детектива? Небось, собираешься выудить жирную рыбку в мутной воде?
– Угадал.
Майор попробовал пиво, похвалил.
– А ты стал гурманом, Смирнов. Ну, давай, забрасывай свою удочку, не тяни.
Он принялся жевать сосиски.
– Меня интересует, не случалось ли в городе на протяжении последних года-двух подозрительных смертей?
– спросил сыщик.
– Что ты имеешь в виду?
– оторвался от сосисок майор.
– Ну… например, человека запугивали, а он взял да и умер ни с того, ни с сего.
– Как это? Раз запугивали, значит, была причина. А от чего он потом умер? От испуга?
Всеслав пожал плечами, проклиная свою покладистость. Не стоило идти на поводу у Евы. Теперь он задает товарищу глупые вопросы, которые тот даже не в состоянии понять.
– Вроде бы от стресса, - пробормотал сыщик.
– Но кончина естественная: дома, в собственной постели происходит остановка сердца, прекращается дыхание… или наоборот. Я не доктор.
Майор задумался. Вопреки предположениям Смирнова, он не смеялся.
– Слу-ушай, а откуда ты знаешь об этом? Информация для внутреннего служебного пользования, ее никто…
– Что-что?!
– перебил его сыщик.
– Ты хочешь сказать, смерть неких пожилых дам интересует органы? Чем обыкновенные пенсионерки заслужили столь пристальное внимание со стороны стражей порядка?
– Какие пенсионерки?
– удивился майор.
– Это директорша крупнейшего ювелирного объединения «Карат»? Да
– Кто?
– уточнил Смирнов.
– Черт его знает! Кто-то. И спустя некоторое время она умирает - не от пули, а от болезни. Начала чахнуть… и скончалась. Особого внимания этот случай не привлек бы, не повторись похожая история с женой продюсера. Ее тоже предупредили, чтобы готовилась к смерти - дама в панике, заперлась, никуда носа из дому не высовывала, захворала на нервной почве, и… того… похоронили.
– Ты шутишь?
– Если бы! Патологоанатом подтвердил указанную в заключении врача «Скорой» причину смерти: остановка сердца, дыхания… в результате бронхопневмонии или чего-то в этом роде. Словом, не подкопаешься. Мы давай окружение шерстить… бесполезно. В последний месяц ни она к кому-либо, ни к ней кто-то посторонний не допускался. Впору на «нечистую силу» все списать. А когда произошел следующий инцидент, информацию распространять запретили. Во-первых, из-за ее полнейшего абсурда; во-вторых, чтобы не сеять страх. Но происшествия брали на заметку, изучали… только без толку.
– Колдовство!
– многозначительно заявил Смирнов, поднимая вверх указательный палец.
– Порчу на людей наводят черные маги!
– Да ну, - отмахнулся майор.
– Скорее всего, действует киллер: каким-то извращенным способом расправляется с намеченными жертвами. То ли страху на них нагоняет, то ли… не пойму! Ему платят, он убивает. Как? Вот в чем вопрос! Человека ведь вернее пули и ножа могут прикончить собственные черные мысли. Мы уже версию скрытого гипнотического воздействия отрабатывали.
– И что?
– Ничего, - вздохнул майор.
– Пусто.
Сыщик погрузился в размышления. Ни Ершова, ни Руднева не подходили на роль жертв киллера. Кто стал бы их заказывать? С какой стати? Директор объединения «Карат» - понятно; жена продюсера - тоже более-менее объяснимо…
– О чем думаешь?
– нарушил ход его мысли майор.
– Не такие умники уже думали! Пей пиво, пока холодное.
Он деликатно не настаивал, чтобы Смирнов признался, откуда у него появились сведения о странных смертях. Шила в мешке не утаишь. Просочились слухи…
– Да, ошарашил ты меня, - сказал на прощание сыщик.
– Просто оглушил. Я-то думал…
Он осекся под блеснувшим из-под густых бровей взглядом майора.
– Если чего накопаешь, поделишься?
– спросил тот.
– Обещать не могу. Тайна клиента!
– Я тебе помог?
– Еще больше запутал, - усмехнулся Всеслав.
Светлана Межинова любила своего мужа. Она давно положила на него глаз. На школьных вечерах Рудольф выделялся крепким, развитым телом, мужественными чертами лица и глазами героя-любовника. Многие девчонки вздыхали по нему.