Я устала быть сильной
Шрифт:
– И стоило оно того? – уточняю, глядя на друга с интересом.
Дэн молча кивает.
– Все равно не понимаю, – вздыхаю.
– Когда-нибудь обязательно поймёшь, – пожимает он плечами и пропускает свою семью, открывая им калитку. – А пока наслаждайся неведением, друг мой, в этом тоже есть свой кайф. Ты просто еще не нашел свое.
– Или это ты сошёл с ума? – подначиваю его с усмешкой, глядя, как его жена укладывает ребенка в автолюльку.
– Это называется любовь, Раф, – улыбается Дэн снисходительно. – Но, ты меня поймешь только тогда, когда встретишь её. Однако,
Закатываю глаза. Смысл жалеть о том, что уже невозможно вернуть?
Пожимаем друг другу руки и прощаемся. Мой друг садится в машину и уезжает, увозя с собой самое ценное, что у него есть сейчас. А я неторопливо брожу вдоль машины, разглядывая окружающий пейзаж и пытаясь понять его слова.
Сколько прошло с того момента, как я отпустил Эмму? Месяцев девять? Ни одной проститутки, ни одной женщины рядом все это время. Думал ли я, что такое возможно? Нет, конечно же.
Каждое утро я просыпаюсь с мучительной эрекцией, потому что ночью мне постоянно снится моя зеленоглазая кошка, но у меня даже нет мысли скинуть пар в компании шлюх. Будто это может осквернить то светлое чувство, что пробудила во мне эта невероятная женщина. Возможно, воспоминания о ней – единственное светлое, что есть во мне. И что, это и есть так называемая любовь?
От самокопания меня отвлекает звонок телефона. Звонит начбез.
– Да, – отвечаю коротко.
– Рафаэль Маркович, по вашему вопросу доложить хотел. Удобно?
Хмурюсь, чувствуя подвох.
– Говори, – нетерпеливо прошу его.
– Эмма больше не живёт по тому адресу, на который я отвозил ей документы. Квартира в ее собственности, но консьержка сказала, что она не появлялась уже очень давно. А съехала где-то через месяц после того, как мы закончили слежку.
Хмурю брови, задумчиво переваривая эту информацию и предполагая, что, возможно, она переехала в ту квартиру, которую я ей подарил.
– И по адресу вашей квартиры она тоже не проживает, – тут же рушит мои надежды начбез.
– У родителей? – проговариваю свои мысли вслух.
– Я проверил. Её там нет, – огорошивает он меня ещё больше. – Более того, она уволилась из адвокатского бюро.
– То есть она исчезла? – растерянно выдыхаю и оглядываюсь по сторонам, будто ища подсказки.
– Не могу знать, Рафаэль Маркович. Я не успел проверить все. Нужно будет проверить больницы, налоговую, биржу… Просто на это необходимо время. Я решил, что обязан вам доложить то, что узнал сейчас.
– Хорошо, я понял. Спасибо. Не нужно дальше искать.
Если Эмма сбежала, возможно, ей угрожала опасность? А, значит, я не могу привлекать своих людей, чтобы не пошла утечка информации о ее местоположении. Сбросив вызов, тут же набираю один номер.
Боюсь, что этот человек будет не очень рад меня слышать, потому что я обманом заставил его работать на себя целый триместр. Но сейчас мне нужны его профессиональные навыки, ведь я лично слышал от Доманского и сам успел убедиться, насколько хорош этот
– Руслан, – зову, услышав короткое “да”, – спасибо, что ответил. Мне очень нужна твоя помощь.
– Извините, Рафаэль Маркович, я не готов больше с вами сотрудничать, – усмехается он в трубку.
– Послушай, – контролирую каждое слово, потому что я обычно не прошу помощи, а раздаю приказы, но догадываюсь, что в этот раз так не сработает, – я понимаю, что ты злишься, но сейчас мне правда очень нужна твоя помощь как детектива. Это вопрос жизни и смерти.
В трубке слышится сердитое сопение. Но я молчу и терпеливо жду.
64. Счастье
– Данечка, ну что ты такой шумный? Дал бы маме поспать, – причитает бабушка.
Я с трудом разлепляю глаза. Мне кажется, я буквально минуту назад вставала к сыну, а он уже опять капризничает. Мой малыш очень часто просыпается. Наверное, если бы не бабушка, я уже была бы похожа на зомби. Ну а с другой стороны, как-то же выживают женщины, которые воспитывают детей одни? Просто Даня ещё совсем маленький, и ему положено часто есть.
– Разбудили мы тебя? – смотрит на меня бабушка с сочувствием, когда я скидываю одеяло и встаю.
– Не переживай, бабуль, всё хорошо. Ты-то давно встала? – подхожу к ней и, обняв, тут же тянусь к сыну, который заходится криком, будто почувствовав запах молока и требуя его ещё сильнее.
– Да ты же знаешь, я всегда рано встаю, – отмахивается бабушка. – Чаю с молоком приготовить?
– Если не трудно, – улыбаюсь ей.
Кофе я пока что не пью. А вот чай с молоком, который как говорят улучшает лактацию, запихиваю в себя литрами, потому что мне очень хочется кормить грудью моего сына, а молока, как назло, ему не хватает. Даня родился крепышом и аппетит у него тоже, как у богатыря.
Бабушка уходит, прикрывая за собой дверь, а я укладываю Даню на кровать и устраиваюсь рядом, вкладывая в маленький нетерпеливый ротик сосок.
Я назвала сына Даниэлем.
Возможно, это имя, в сочетании с отчеством, звучит немного длинновато – Даниэль Рафаэльевич, – но так мелодично, что я уверена: у моего сына обязательно будет творческая жилка, как и у его отца. Глажу своего малыша по тёмным волосикам и любуюсь тем, как он жадно ест.
Я не могу поверить, что время пролетело так быстро. Кажется, ещё вчера я смотрела на две полоски, сидя в ванной, и не понимала, радоваться или нет. С одной стороны, я не боялась того, что забеременею. Это казалось мне неплохой возможностью реализоваться в материнстве, которого уже давно требовала душа.
Но в то же время мне было страшно, потому что я пила шампанское и вино у Рафаэля, а потом сильно нервничала после нашего расставания. Я ведь до конца не верила, что беременность наступит буквально с первого раза.
А ещё я понимала, что мне не на кого будет положиться. Разве что, бабушка. В том, что она поддержит моё решение, я ни секунды не сомневалась. Но она – пожилой человек, и если бы со мной что-то случилось, одна она моего сына бы не потянула. Однако, отбросив все страхи, я твердо решила, что у нас все получится.