Я устала быть сильной
Шрифт:
Зорин хочет выкупить часть моей территории, на которую я изрядно подзабил болт. И я бы избавился от неё, но чисто из принципа не хочу продавать ему. Да, это могло бы стать точкой оттепели в наших отношениях, но мне вообще сейчас плевать и на отношения с партнёрами, и на бизнес, и на собственную жизнь. Я будто в плену в своём теле.
– Нет, – отрезаю.
– Нахера тебе нужен этот убыточный капитал? Это на тебя так общение с блондинками действует? – усмехается Зорин сердито.
Я понимаю, что он говорит про Эмму.
И
– Твою ж мать, да расцепитесь вы! – орёт дядя Вова и продолжает уже благим матом, пока мы возимся на полу, сбивая телами стулья.
Охрана снова растаскивает нас, как тогда, в казино.
– Готовься огребать, щенок, раз не умеешь держать свой поганый язык за зубами! Территорию мою хочешь? Тогда тебе придётся меня грохнуть, – смотрю на подбитую взбешенную морду Зорина.
Сейчас я очень рад, что он выступил со своими язвительными замечаниями: его физиономия уже давно просила кулака, а моя ярость – выхода.
– Как скажешь, – хрипло отзывается он, платком вытирая разбитый нос.
Нет, к слову, он молодец. Раз его пригласили сюда, значит, он неплохо поднялся за это короткое время, а это свидетельствует только о том, что со счетов его списывать нельзя. Стоит только потерять бдительность, как не исключено, что вся моя бизнес-империя неожиданно станет принадлежать ему.
– Такой вечер испортили, придурки! – возмущается дядя Вова, пока официанты суетливо собирают разбросанные нами стулья и осколки нескольких разбившихся бокалов. – Выйдите оба с собрания! А вы, – кивает охраннику, – проследите, чтобы они не перебили друг друга по пути.
Усмехнувшись, толкаю дверь и ухожу первым. Мне и самому неохота сидеть и слушать новости криминального мира, которые я и так знаю.
– Рафаэль! – догоняет меня Алла и бросает на охрану короткий взгляд.
Они тут же отходят на расстояние, чтобы не мешать нашему разговору.
– Что тебе? – смотрю на неё холодно. – Я сейчас не в настроении разговаривать.
– Рафаэль… – немного опасливо взглянув на меня, Алла всё же кладёт руку мне на плечо и тянется губами к моему уху. – Мы все волнуемся за тебя. Что происходит? Давай, может быть, встретимся? Я помогу тебе скинуть пар.
Я не даю ей договорить. Схватив за шею, сжимаю горло, прерывая поток слов и собираясь высказать прямо в лицо всё, что думаю о ней. Но внезапно в памяти всплывает картинка, где я держу Эмму за шею. Одёрнув руку, удивлённо смотрю на ладонь.
63. Подвох
Нет, я не мог… Но мой мозг отчётливо воспроизводит обрывки жёсткого секса, которого я не помню, а это было возможно только один раз – на день рождения Эммы.
Моментально забыв про навязчивую Аллу, которая что-то возмущённо кричит мне вслед, быстро ухожу
Сев в машину, командую водителю ехать домой, а сам звоню начбезу.
– Да, Рафаэль Маркович, – тут же отзывается он.
– Послушай… – выдыхаю и чувствую, что я весь дрожу, как охотничья собака, которая учуяла добычу. – Помнишь, я приставил к Эмме наблюдателей? Скажи, сохранились отчеты?
– Да, конечно. Мы все фиксировали, но вы же сказали вам не сообщать.
– Я помню, – обрываю его. – Мне нужно, чтобы ты посмотрел, не было ли в ее распорядке дня чего-то необычного. Больницы, аптеки, что угодно.
– Хорошо, будет сделано, – коротко отзывается он и кладёт трубку.
Приехав домой, получаю отчет, что ничего необычного не было. Эмма ходила на работу и вечером возвращалась домой. Заходила в магазин, заказывала доставку. Жила обычной жизнью. Но меня все равно не отпускает. Прошу, чтобы лично проверил, как её жизнь обстоит сейчас. Я не знаю, что я хочу узнать. Но, ее беременность могла бы стать поводом для того, чтобы… что? Заполучить ее обратно? А она согласится на это? Или я дошел до той фазы одержимости, чтобы силой удерживать ее рядом с собой?
Заснув только под утро, буквально через пару часов встаю, потому что нужно собираться на крестины. Возле церкви Доманский лишь вздыхает, увидев ссадины на моём лице, и вручает мне свёрток.
Я не испытываю потребности в детях, я не испытываю никаких тёплых эмоций к ним, но глядя на ребенка друга, стараюсь держать его как можно аккуратнее просто потому, что он абсолютно беззащитен. То и дело ловлю на себе напряжённый взгляд Жанны. Подмигиваю ей, ухмыльнувшись. Думаю, что она была не очень рада тому, кого её муж взял в крёстные, но не пошла наперекор, проявив в кои-то веки женскую мудрость.
Выполнив свою почётную миссию, с нескрываемым облегчением вручаю ребенка обратно матери и ухожу за пределы территории церкви. Прикуриваю. Спустя пару минут ко мне присоединяется Дэн.
Я нахожусь в каком-то странном душевном раздрае и всё пытаюсь понять: мой друг, такой же точно холостяк и гуляка, сейчас ведёт себя как примерный семьянин и, судя по его довольной морде, он счастлив. Как можно за такое короткое время измениться до неузнаваемости? Я ведь его уже даже в бар вряд ли приглашу… Точнее, я-то приглашу, а он, скорее всего, откажется.
Правда, я тоже вряд ли соберусь в бар. Сто лет не был и не тянет. После ухода кошки, моя жизнь скорее напоминает жизнь угрюмого отшельника, чем успешного бизнесмена. Правда, я отдаю себе отчет, что для семейной жизни я не гожусь, а желание обладать Эммой – лишь очередная прихоть моей эгоистичной натуры. А у Доманского все выглядит серьезно и мне интересно узнать его мнение на этот счет.