Я устала быть сильной
Шрифт:
Чувствую, как кожа покрывается мурашками. Тело немеет от услышанного. Впервые я испытываю настоящий ужас, находясь рядом с этим человеком. Я понимала, что Рафаэль опасный, но не представляла, что настолько. То есть, убить человека ему ничего не стоит? Я переспала с убийцей?
– Расслабься, я шучу, – пьяно улыбается.
– Ты дурак?! – вспыхиваю, отшатываясь от него, но он тут же ловит меня за талию, крепко держась за перила. Задыхаюсь от возмущения.
– Не злись, – весело морщится, разглядывая меня. – Хотя, нет. Злись. Мне нравятся твои глаза, когда
Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы послать его подальше.
– О, да, так еще лучше, – смотрит на меня с восторгом, а затем задирает голову к небу. – Посмотри, как красиво.
Поднимаю взгляд и обессиленно выдыхаю. Красиво. Ночное звездное небо завораживает и вызывает благоговейный трепет.
– Ты понимаешь, насколько мы крошечные? Мы, наши проблемы, тревоги, амбиции? Я со своим бизнесом, ты со своими принципами. – усмехается Рафаэль, глядя в черную бесконечность. – Свет многих звёзд, которые мы видим, шёл до нас сотни, тысячи и даже миллионы лет. Некоторые из этих звёзд уже давно погибли, а мы всё ещё видим их свет. Мы смотрим в прошлое. Мы видим то же самое небо, что видели первобытные люди, философы античности, великие мореплаватели и поэты. И кто-то, возможно, будет видеть свет нашей звезды, когда ее уже не станет. А, значит, будет видеть и нас. Представь, это и есть бессмертие. И, когда ты закладывала на поворотах, я подумал, что мы можем разбиться. Но, мне было не страшно. Меня пугает другое.
– Что? – перевожу взгляд с неба на Рафаэля. Он тоже опускает голову и касается моей щеки ладонью, серьезно глядя в глаза.
– Что когда-нибудь я стану бесконечностью, так ниразу и не поцеловавшись под звездным небом.
35. Доверие
– Это очередная манипуляция? – усмехаюсь.
Я не верю в романтические речи от такого человека, как Рафаэль, но мне впервые за все время общения с ним хочется наплевать на свои принципы и поверить. Потому что это слишком красиво. И неожиданно тоскливо.
– Возможно, – усмехается криво и пьяно, снова тянется к горлышку бутылки губами.
А если нет? Если это не манипуляция, а он, настоящий и, кажется, безумно одинокий, несмотря на обилие женщин вокруг?
Перехватываю его руку и не даю сделать новый глоток, отвожу в сторону. Рафаэль со вздохом опускает ее.
– Пойдем, – кивает в сторону машины.
Торопливо кладу ладони на его колючие щеки и, встав на цыпочки, тянусь к губам.
Слышу, как Рафаэль отшвыривает бутылку в сторону, а затем крепче обхватывает меня за талию и прижимает к себе. Осторожно касаемся губами. Медленно целуемся.
Закрыв глаза, ласкаю языком его терпкие от виски язык и губы. А он расслабленно отвечает на мой поцелуй, не перехватывая инициативу и не переходя к активным действиям. Просто поглаживает мои голые плечи, будто пытается их согреть. Реально просто целуемся.
– Иди сюда, ты замерзла, – Рафаэль отстраняется первым и, развернув меня к себе спиной, прижимает к своей груди и обнимает, укрывая полами пиджака.
Стоим в обнимку
– Ты всегда такой романтичный по пьяни? – усмехаюсь, откидываясь на него и заглядывая в отрешенное лицо, по которому невозможно прочитать хоть какие-то эмоции.
– Многие великие люди знамениты тем, что часто творили херню в нетрезвом виде, – хмыкает, а я готова снова целовать его в эту дерзкую ухмылку.
– Это очень скромно с твоей стороны, – улыбаюсь и Рафаэль, наконец, опускает на меня взгляд. – Ты когда-нибудь покажешь мне свою галерею?
– Возможно, – дергает бровями. – Но, там нет ничего интересного. Свою жемчужину коллекции я пока еще не нашел.
– А если я когда-нибудь закажу у тебя?..
– Нет, – перебивает резко. – Я не рисую на заказ.
– Ну, а если попрошу просто нарисовать мой?..
– Нет.
– Для коллекции?
– Нет.
– Почему? – обиженно дуюсь, отворачивая голову обратно к воде.
– Ты не подходишь, – Чудовище вздыхает и отстраняется, стаскивая с себя пиджак и накидывая мне на плечи. Поднимает с земли бутылку виски, делает большой глоток и опять кивает в сторону машины. – Поехали, мне завтра предстоит много дел. До машины меня подкинь.
Романтичность момента рушится, как карточный домик.
Вздохнув, направляюсь в сторону Ягуара, придерживая полы пиджака на груди.
Гнать уже не хочется. Переключаю радио на спокойную композицию и еду обратно, соблюдая рекомендованную скорость. С грустью думаю об отце. Несмотря на то, что мы поссорились, я все равно люблю его и, мне кажется, что он тоже переживает из-за нашей ссоры. Маму жалко – ей, наверное, пришлось оправдываться перед гостями.
Мысленно фыркаю на себя, потому что самокопание – мой бич после любой ссоры. Даже если я абсолютно права. Просто, с чужими это легче пережить. А родители всегда были для меня авторитетом и я никогда не шла против него. Хорошая удобная девочка.
Ближе к городу замечаю, что Рафаэль почти вырубается.
– Давай я отвезу тебя до дома, – предлагаю. – Ты не в том состоянии, чтобы садиться за руль.
– Нет.
– Я буду волноваться. – бросаю на него сердитый взгляд и ни капли не лукавлю.
Кажется, какое мне дело? Взрослый мужчина сделал свой выбор и сам несет ответственность за свою жизнь. Но, если с ним что-то случится, я буду винить себя. А еще… я боюсь, что никогда его больше не увижу. Это очень странно, с условием, что еще утром я мечтала об обратном.
– Не волнуйся, – усмехается, закрывая глаза и отрубаясь. Предупредительно забираю почти опустевшую бутылку у него из рук и убираю с глаз долой.
Вздохнув, еду в город, но, на развилке сворачиваю не к работе, где осталась машина Чудовища, а к своему дому. В конце концов, я трезвая и мне виднее, что его нельзя отпускать в таком состоянии. Пусть в следующий раз думает, прежде, чем напиваться перед важными мероприятиями.
Рафаэль распахивает глаза ровно в тот момент, когда я паркуюсь на стоянке и выключаю двигатель.