Я устала быть сильной
Шрифт:
Чудовище тяжело вздыхает, тыкая пальцем в кнопку и включая теплый тропический душ, а затем серьезно смотрит на меня.
– Мой цветник пуст. Но я бы не отказался, если бы в нем был кактус.
30. С тобой
– То есть, я первая, которой поступило такое заманчивое предложение? – усмехаюсь сердито, убирая с лица прилипшие волосы.
– Я еще ничего не предлагал, – щурится. – Ты сделала слишком поспешные выводы.
Замолкаю, глядя в его серьезное
Ну, по факту, да, не предлагал. Это я не дослушала и оскорбилась тем, что у него есть “цветник”. Получается, я заревновала Чудовище к его несуществующим содержанкам?
– Зато, надеюсь, отбила такую мысль, даже если она закралась в твою голову. – вздернув подбородок, смотрю на него с ухмылкой.
– Нет, не закралась, – уголок его губ дергается вверх. – Но твое сопротивление меня заводит.
Врет, иначе бы не говорил про кактус.
Вспоминаю, что он, вообще-то, голый и стоит в десяти сантиметрах от меня в чем мать родила и часах.
– Выпусти меня, – сглатываю. – Из-за тебя я промокла.
– Ты первая меня облила шампанским, – напоминает Рафаэль.
– Хорошо, извини, один-один. – вздыхаю. – И что делать будем?
– Я сейчас позвоню водителю, он привезет мне одежду и тебе платье. А пока он едет, – Чудовище аккуратно касается моего лба и убирает прилипшую волосинку, – мы примем душ.
– Я не буду с тобой мыться, – поджимаю губы.
– Будешь. – усмехается. – Потрешь мне спинку в качестве компенсации. Или продолжишь сопротивляться дальше?
Недовольно закатываю глаза, а Рафаэль протягивает мне губку.
– Ну, что ж, потешь свое самолюбие, – принимаю его условия, понимая, что иначе меня скоро потеряют родственники.
Он, усмехнувшись, отворачивается и встает ко мне спиной.
Вспенив гель, прикасаюсь губкой к напряженной спине Чудовища и быстро рисую на ней мыльные круги. Натираю широкие рельефные плечи, спускаюсь к упругой заднице. Пока Рафаэль не видит, разглядываю ее.
Зависаю на созвездии родинок на левой ягодице. Объективно – красивый. И мужчина, и зад. Откуда только столько эгоизма? Будто когда его по щепотке раздавали людям в качестве защитного механизма, Чудовище ограбило всю очередь.
Рафаэль неожиданно поворачивается, и я замечаю, что его член напряжен.
– Теперь спереди, – командует, пристально глядя в глаза.
– Ты просил только спинку, – усмехаюсь.
Рафаэль молча берет мою руку с губкой и кладет себе на грудь. Вздохнув, мою его накачанные грудные плиты и плавно перехожу на шею, поглядывая на губы, которые то и дело кривятся в ухмылке.
– Если бы я не трахал тебя лично, я бы подумал, что ты девственница, – не выдерживает. – Можешь переходить к члену.
– Нет! – возмущаюсь и тогда Рафаэль сжимает мою руку за запястье и тянет вниз. – Ты его в проституток пихал, даже не притронусь!
– Еще
– Позови Анну, она с этим справится лучше, – перехватываю губку и хлопаю ей по свирепой морде Рафаэля, отчего к его лицу прилипают клочки пышной пены, и он тут же, несмотря на наливающиеся кровью глаза, перестает выглядеть страшным.
Замираю и, хрюкнув, начинаю хихикать.
Выражение лица Чудовища меняется со злого на удивленное, а из моей груди вырывается смех.
Роняя губку, сползаю по стеночке вниз. Меня никто не держит – Рафаэль тут же ослабляет хватку на моей руке и лишь молча наблюдает сверху.
– Прости, – выдыхаю, – ты выглядел как котенок, которого макнули в сметану.
– Котенок? – помолчав, присаживается Рафаэль передо мной на корточки. Киваю. – Ты в курсе, что ты ебанутая?
Хохочу громче.
– Вставай, – он подхватывает меня под мышки, ставит на ноги и рывком стаскивает мокрое платье.
Охнув, обхватываю себя за плечи и замираю. Рафаэль выключает душ, снимает с вешалки халат и накидывает его на меня. Подхватывает на руки и выносит из ванной.
Поднявшись на второй уровень квартиры, где нет ничего, кроме низкой большой кровати без ножек, на манер японского футона для сна, он сажает меня на нее и ложится рядом.
– Я не буду с тобой спать, – хмурюсь, подтягивая колени к груди, но Рафаэль рывком роняет меня на спину и нависает сверху.
Свирепо зыркнув, натягивает на нас одеяло, снова ложится и, закинув руки за голову, молча смотрит в темный потолок.
– Меня ждут родные. – бросаю на Рафаэля короткий взгляд.
– Ты голая пойдешь? – фыркает, не глядя. – Иди! Я подожду одежду.
Вздохнув, отворачиваюсь от него и, подпихнув руку под подушку, рассматриваю стену.
– Ты художник? – зачем-то завожу разговор.
– Удивлена? – усмехается.
– Если честно, то да, – разворачиваюсь обратно. – Мне казалось, что творческие люди – рассеянные и не приспособленные к жизни. А ты очень… прагматичен. Твое увлечение сильно отличается от твоей работы.
– За этим хобби и заводят, чтобы переключиться от основного вида деятельности, – дёргает бровями.
– И много у тебя картин? – зеваю.
– Достаточно.
– А что ты предпочитаешь рисовать?
– Портреты, – зевает следом за мной. – Блин.
– Женские? – подкладываю ладонь под щеку.
– В основном.
– Ну, да, глупость спросила. – усмехаюсь и закрываю глаза.
Лежу и жду, когда нам привезут одежду, сквозь дрему чувствую, как крепкие руки притягивают меня к горячему телу, и я бесстрашно устраиваюсь поудобнее на груди Рафаэля, обхватив его за талию.
Не знаю, с чего это вдруг у меня такое доверие к нему после всего, что произошло, но я благополучно вырубаюсь снова.