Я устала быть сильной
Шрифт:
Мы раздеваемся и проходим в гостиную.
– Наконец-то! – встает папа из-за стола, за которым уже сидит моя родня.
Не могу сказать, что мы близки с родственниками. Ощущение, что у мамы и папиной сестры с давних пор идет соревнование под названием “У кого лучше”. Но почему-то родители упрямо ходят друг к другу в гости, а потом возвращаются в плохом настроении. Мышки плакали и кололись…
Обнимаю папу и продолжаю здороваться с родней и принимать дежурные поздравления, краем глаза наблюдая, как отец с Рафаэлем пожимают
Мой папа прилично ниже Чудовища, но сжимает его ладонь достаточно жестко. Он всю жизнь проработал на руководящих должностях и чего-чего, а характера ему не занимать.
– Хочешь, я тебя быстренько выпрямлю? Такое ощущение, что ты только из кровати вылезла, – поправляет мне прическу двоюродная сестра.
– Так и было, – перехватывает меня Рафаэль, едва я успеваю открыть рот, и тянет за собой.
Смущенно иду за ним к другому краю стола, где стоят пустые тарелки.
– Ну, что ж, давайте продолжим, – разводит руками папа, разливая по бокалам коньяк и вино.
– Эмма, ну что ты не поухаживаешь за Рафаэлем? – шепчет мама, зыркая на меня строго. – Рафаэль, не смущайтесь, попробуйте тарталетки.
Отвисаю.
– Что тебе положить? – смотрю на Чудовище.
– Я в состоянии поухаживать за собой сам, – усмехается он и тянется к салату, накладывает мне первой. – Отдыхай.
– Рафаэль, так вы адвокат? – уточняет папа в перерывах между поздравлениями.
– Нет, с чего вы взяли? – усмехается он.
– Эмма рассказывала.
Конечно же, я говорила о Денисе! Я даже не предполагала, что может такое произойти, что Чудовище окажется за одним столом с моими родителями. Но, к слову, ведет он себя достаточно скромно.
– Спасибо, что не инвестор, – с неискренней улыбкой смотрит на меня Рафаэль. – Я – рейдер.
– Рейдер? – уточняет моя вторая двоюродная сестра. Она не замужем и то и дело бросает на Рафаэля заинтересованные взгляды, чем меня бесит. – А что это за профессия?
– Это, – пожимает плечами он, покручивая в руке стакан с виски, – поглощение компаний.
– Путем захвата? – напрягается отец и я следом за ним, потому что в душе не представляла, что это может быть что-то незаконное.
– Чаще через давление на собрание акционеров, – отмахивается Рафаэль и отпивает из стакана с невозмутимым видом. – Но, если они сопротивляются, то бывает и путем захвата.
Сталкиваемся с папой взглядами. Он явно хочет у меня спросить, кого я притащила в его дом.
– Эмма, выйдем на минуточку, – кивает мне отец на дверь.
Молча встаю из-за стола.
– Какой, к черту, рейдер? – шипит папа, когда мы выходим с ним на крыльцо. – Эмма, ты хотя бы понимаешь, кого ты притащила в дом? Да он же самый натуральный бандит!
Хочется ответить, что я не знала об этом и Чудовище притащилось само, но я упрямо сжимаю губы.
– А если я его люблю? – усмехаюсь.
– Какая может быть любовь с таким человеком? – повышает отец голос.
–
– Которую перед этим у кого-то отнял? – взрывается отец. – Чтобы через пять минут его не было здесь!
– Пап! – вспыхиваю. – Я всю жизнь живу так, как хочется вам! Могу я хотя бы жениха себе выбрать сама?
– Нет! – рявкает. – Не можешь! У меня в родне не будет бандитов! Мне не нужны внуки от уголовника!
– Он не уголовник, – усмехаюсь. – Он бизнесмен.
– Он бандит! – шипит отец и даже краснеет от гнева. – Ты никогда не выйдешь замуж за бандита!
– А за кого? – чувствую, как глаза начинает печь. – Предложи мне варианты. За учителя? За продавца? Чтобы вы меня попрекали потом, что он не в состоянии содержать семью?
– Да миллион вариантов!
– Да где они, эти твои варианты? – сглатываю комок в горле. – Что-то очереди не стоит. Жениться все хотят на домашних обычных девочках, а не на карьеристках с амбициями.
Не сразу замечаю, что дверь открывается и на пороге появляется Рафаэль.
– Простите, что врываюсь в ваш разговор, – подходит ближе ко мне, прикуривая, и смотрит на папу. – Но, мне кажется, что все претензии, адресованные в мой адрес, должны высказываться мне, а не Эмме. Я вас слушаю.
– Убирайся из моего дома, – громко шипит отец, зло глядя на него.
– Хорошо, – соглашается Рафаэль спокойно и смотрит на меня. – Пойдем?
– Нет, Эмма останется тут, а ты больше не смей к ней приближаться!
– Ну, это уже не вам решать, – качает Рафаэль головой и берет меня за руку. – Пойдем? Или останешься?
– Если ты уйдешь с ним, можешь забыть о том, что у тебя есть мать и отец! – выплевывает папа ультиматум.
32. Неудобная правда
Кровь приливает к лицу, а пульс взрывается в висках, оглушая. Смотрю на руку, за которую взял меня Рафаэль, и поднимаю взгляд на папу.
– Сейчас, только с гостями попрощаюсь, – выдыхаю и быстро ухожу в дом.
Будто в тумане захожу в гостиную и ловлю на себе тревожный взгляд мамы.
– Простите, мне срочно нужно уехать, – улыбаюсь родственникам. – Позвонил клиент, нужно мое присутствие. Большое всем спасибо за поздравления, простите, что оставляю вас. Подарки заберу завтра.
– Эмма, – шёпотом зовёт меня мама, когда я, простившись на скорую руку, ухожу в прихожую. – Что произошло? Это неуважение по отношению к гостям.
– Мам, – сглатываю комок в горле, – папа против того, чтобы Рафаэль присутствовал на празднике и очень категорично об этом заявил. И я считаю, что это неуважение ко мне, поэтому, увы, мы пойдём.
– Солнышко, может быть, ты не так всё поняла? Не надо принимать слова папы близко к сердцу. Ты же знаешь, что он просто волнуется за тебя и твоё будущее. Мне тоже не очень понравился твой друг, если честно.