Я Скелет? Да вы издеваетесь!
Шрифт:
Хозяин даже не удостоил её уход взглядом. Он подошёл к двери и, не стуча, просто толкнул её. Она беззвучно отворилась.
Внутри нас ждал сам заказчик — невысокий, полный человек с бегающими глазками и влажными от пота ладонями. Он был одет в шёлковый халат, который, казалось, был ему велик.
— А, Костяной Алхимик… Прошу, прошу… — пролепетал он, заискивающе кланяясь.
Но едва мы переступили порог, как за нашими спинами с глухим стуком закрылась дверь. Одновременно с этим из боковых коридоров и с лестницы, ведущей на второй этаж, вышли они. Головорезы. Их
Лицо заказчика стало белым, как мел. Он упал на колени.
— Пожалуйста… не здесь! — заскулил он, простирая к нам руки. — Умоляю, у меня дети, жена… Я заложил этот дом Гольдштейну, он отберёт всё, он уничтожит меня! Не деритесь здесь!
Хозяин медленно, почти лениво, повернул голову в его сторону.
— Твои проблемы с ростовщиком меня не волнуют, — его голос был холодным и ровным, как поверхность замёрзшего озера. — Ты должен был думать раньше, неудачник, когда брал у него деньги. А сейчас ты должен радоваться, что я лично удостоил тебя своим визитом, чтобы доставить заказ.
Он с презрением оглядел богато, но безвкусно обставленный холл: — Какая безвкусица. И всё такое хлипкое. Если я применю хотя бы десятую часть своей силы, этот карточный домик рухнет, и нас всех завалит обломками. Какая морока…
Я слушал его, и в моей голове шестерёнки анализа провернулись с удвоенной скоростью. «Безвкусица… домик рухнет… морока…» Он жаловался на хрупкость обстановки. Почему? Он, существо, способное одним движением руки возвести барьер, отражающий атаки, которые могли бы снести квартал, беспокоится о каком-то доме?
И тут я понял. Это не было позёрством. Это была правда. Его сила, та колоссальная, стихийная мощь, которую он продемонстрировал во дворе, была его же ограничением здесь, в тесных улочках города. Он не мог применить её, не разрушив всё вокруг, не похоронив под обломками и врагов, и свидетелей, и свою репутацию. Он был подобен дракону, запертому в фарфоровой лавке. Он мог сжечь всё дотла, но тогда и сам остался бы ни с чем.
Это была его слабость. Его ахиллесова пята. И в этот момент я принял для себя стратегическое решение. Если когда-нибудь мне придётся с ним сразиться, наша решающая схватка должна произойти не в открытом поле. Она должна произойти именно в таких же хрупких условиях.
— Взять его! — раздался резкий крик одного из головорезов, видимо, их капитана.
Хозяин, казалось, только этого и ждал. Он небрежно взмахнул рукой, и по Сети, словно разряд тока, прошёл мощный импульс.
[Получено временное усиление: «Воля Хозяина». Боевые характеристики усилены. Время действия: до окончания боя.]
Я почувствовал, как моё костяное тело наливается неестественной, чужой мощью. Кости, до этого двигавшиеся с механической точностью, обрели новую лёгкость, в них зародилось ощущение прочности, которого не было раньше.
Головорезы бросились на
[ЗАДАЧА ОБНОВЛЕНА: Защитить Хозяина. Устранить нападающих.]
Я сделал шаг вперёд, поднимая меч. Они были действительно сильны. Я видел это своим духовным оком. Те ауры, которые витают вокруг их тел. Ещё сильнее авантюристов из пещеры, когда мы пошли за пауками. Не удивительно… Гольдштейн подготовился. Я уступал им в технике и силе, однако благодаря усилению, это не ощущалось чем-то смертельным. Я парировал выпад одного из них, и хотя мой клинок со скрежетом отлетел в сторону, а кости руки затрещали, я устоял на ногах и сразу же двинулся дальше.
Хозяин, тем временем, не стал применять разрушительные заклинания. Вместо этого тени в углах зала пришли в движение. Они вытянулись, словно змеи, и начали оплетать ноги головорезов, мешая им двигаться, заставляя спотыкаться. Это было не смертельно, но вносило серьёзную сумятицу в их строй.
Мои скелеты, усиленные магией Хозяина тоже держались неплохо. Их атаки стали значительно быстрее, но всё равно сильно уступали моим, из-за прокачки. Благодаря всему этому мог меньше утруждаться их микроконтролем. Однако профессионализм головорезов всё равно брал своё, и мой отряд скоро потерял одного бойца.
Ненавижу битвы на равных и уж тем более если у врага есть какое-то преимущество. Нужно было действовать. Нужно было изменить поле боя. Идея родилась в моей голове мгновенно. Я посмотрел на огромные витражные окна, занимавшие почти всю стену холла.
Я начал свой манёвр. Продолжая имитировать неуклюжую защиту, я отдавал своим скелетам едва заметные приказы, заставляя их отступать в определённом порядке. Они отходили формируя небольшие группы у стен, рядом с окнами. Головорезы, увлечённые боем, не заметили этого, они просто теснили нас, разделяясь, чтобы преследовать отступающие цели.
Когда трое из них оказались достаточно близко к окнам, я отдал приказ.
Это был не приказ атаковать. Глупости какие, зачем? Это был приказ «схватить и прыгнуть»!
Три группы по три скелета в каждой, как единый механизм, проигнорировали занесённые над ними мечи и топоры. Они рванулись вперёд, их костяные пальцы мёртвой хваткой вцепились в кожаные доспехи трёх опешивших бандитов.
— Что за?!. — успел выкрикнуть один из них, прежде чем его подняли в воздух.
Их лица, до этого полные боевого азарта, исказились в гримасах ужаса. Они не ожидали такого. Они пытались вырваться, но девять скелетов, держащих троих, были непреодолимой силой.
И затем, повинуясь моей воле, скелеты прыгнули. Прямо в витражные окна.
Раздался оглушительный, мелодичный звон разбитого стекла. Тысячи разноцветных осколков, изображавших какую-то нелепую пасторальную сцену, взорвались дождём острых, как бритва, кристаллов. Три тела, опутанные костяными руками, кувыркаясь в воздухе, вылетели на улицу. Я слышал их панические, срывающиеся крики, когда осколки витража впивались им в лица и незащищённые участки тел. Они с глухим стуком рухнули на каменную мостовую, погребённые под грудой костей и стекла.