Я Скелет? Да вы издеваетесь!
Шрифт:
Немедля, я приступил к поиску улик: использовал ранее полученную карту особняка и активировал «Духовное Око». Осматривал все углы, все щели в стенах и подозрительные узоры на полу. Я посылал осторожные запросы в Сеть, маскируя их под рутинные системные проверки, выискивая новые аномалии в потоках энергии…
И в итоге у меня получилось. Я нашёл нужный мне канал и тогда все ловушки в особняке раскрылись передо мной как паутина: тонкие, почти невидимые лучи тревоги, пересекающие коридоры; руны, вырезанные под коврами, готовые вспыхнуть парализующим заклинанием. Даже глаза на портретах, которые на самом деле были магическими
Я нашел их, но не мог применить — Сеть просто не позволяла, у меня не было соответствующего права доступа, и выдать его себе я тоже не сумел, всякий раз натыкаясь на глубоко закопанные протоколы, которые сопротивлялись моим взломам как живые. Но я понимал, что однажды они могут мне здорово пригодиться: как минимум знание об их расположении поможет самому не попасться в западню, а может даже… использовать их против Хозяина? Звучит невероятно, почти безумно, но если постараться, создать все условия — подвести его под нужный узел, спровоцировать активацию в нужный момент… Это могло бы стать планом, хитрым и опасным, но для его выполнения придется еще очень много поработать, углубляясь в Сеть и наращивая свои навыки шаг за шагом.
А когда Хозяин, измотанный своими делами, засиживался в лаборатории до глубокой ночи, я возобновлял нашу дуэль в Сети. Это были короткие, точечные вылазки. Я не пытался обрушить систему снова — это было бы слишком очевидно. Я действовал тоньше. Я имитировал «ошибки» и пытался скользить, прощупывая границы восприятия Хозяина. Насколько мелким должно быть вмешательство, насколько слабый поток, чтобы Хозяин не обратил внимание вовсе? И это оказалось очень интересной игрой.
Хозяин пытался залатать дыру в протоколе идентификации. Я, как бы невзначай, вносил в его «заплатку» логический парадокс, который заставлял её работать некорректно. Он пытался восстановить прямой канал управления — я перенаправлял его сигнал через десяток других скелетов, создавая такое эхо, что команда искажалась до неузнаваемости.
Он, несомненно, всё замечал. Но я заботился о том, чтобы это выглядело ошибками самой Сети. Никакого моего вмешательства. Пусть это и было очень сложно.
Но он не был бы настоящим учёным, если бы не находил в проблемах их истинную пользу…
— Невероятно! — бормотал он себе под нос, глядя на светящиеся руны, которые отображали состояние Сети. — Каждая такая поломка выявляет новую брешь в архитектуре! Благодаря этим сбоям я сделаю свою Сеть… совершенной!
Он верил, что это побочный эффект моего «дефектного» сознания. Более того, в итоге выяснилось, что он не сильно-то и желал меня останавливать. Я пытался мешать ему, наращивал собственные позиции, а он пользовался этим, чтобы узнать больше, чтобы устранять ошибки, коими Сеть изобиловала намного больше, чем следовало бы. И это минус для меня, ситуация, в которой, возможно, лучше вообще перестать что-либо делать. Но только если он действительно починит её до того, как я найду способ захватить Сеть и подчинить целиком.
Эта борьба продолжала увеличивать мой магический потенциал, уже аж до двадцати, но и истощала мои запасы. Кристаллы энергии, которые я принёс с собой, уже были на исходе. Скоро мне понадобится новый источник.
Лиандри же с восторгом наблюдала за этой невидимой войной. Она ничего не понимала в её технической стороне, но чувствовала
Гоблин был абсолютно счастлив. Она наряжала его в крошечные камзолы, кормила отборными деликатесами и ухаживала за ним, как за породистым щенком. Сама она тоже постоянно меняла наряды, каждый день представая в новом, ещё более роскошном и откровенном платье. Она даже пыталась приставать с той же целью к Хозяину.
— Костяной, твой балахон — это так скучно! — говорила она, томно обмахиваясь веером. — Ты живёшь в этом великолепном особняке, но выглядишь как могильщик. Хотя бы здесь мог бы не скрываться!
— Я занят, Лиандри, — был его неизменный, грубый ответ.
А затем он предоставил мне совершенно новый костюм дворецкого. Намного проще, чем предыдущий как визуально, так и с точки зрения защиты. По его словам, её здесь почти не было… Однако даже такому результату Лиандри оказалась искреннее восхищена.
— О, Костяной, это же шедевр! — воскликнула она, кружа вокруг меня и ощупывая ткань пальцами. — Смотри, как эти нити переливаются, словно живые! А магия внутри — она пульсирует, как сердце! Ты вложил в неё столько деталей: эти узелки, которые рассеивают энергию, эти швы, что сами затягиваются при повреждении… Алхимяша, ты гений портняжного дела! Я знала, что ты способен на такое!
Хозяин попытался сохранить невозмутимость, но я заметил, как его плечи слегка расправились, а под капюшоном мелькнула тень улыбки — он не смог скрыть удовольствия от её похвалы. Я же осматривал костюм своим «Духовным Оком» и понимал, что явно вижу им меньше, чем эти двое. Потоки энергии казались мне размытыми, некоторые узлы ускользали от восприятия. То есть мне есть ещё куда расти.
Однажды ночью, а сон мне не требуется, когда я в очередной раз «случайно» обрушил один из второстепенных узлов Сети, Хозяин, казалось, достиг предела своей усталости. Он работал в лаборатории над паучьими железами, и его бормотание стало громче обычного. Он даже не выгнал меня, когда я решил начать здесь «уборку».
— Гольдштейн… идиот. Он думает, я боюсь его, — бормотал Хозяин, переливая какую-то светящуюся жидкость из одной колбы в другую. — Он соберёт своих лучших головорезов, и будет ждать, что я выведу против них легион нежити. Он ждёт демонстрации силы…
Он усмехнулся.
— Так я ему её и дам. Но не ту, которую он ожидает. Я возьму с собой лишь небольшой отряд. Десяток-другой. Пусть он думает, что я его недооцениваю. Пусть он думает, что я не поверил его угрозам.
Он поставил колбу на стол.
— Он нападёт. Перед всем городом…. И у меня будут развязаны руки.
Я всё понял. Это был блеф. Хозяин не собирался сражаться с Гольдштейном лишь силой. Он собирался спровоцировать его, подставить под удар и уничтожить, имея на это полное моральное право в глазах всего города. Это была игра, ставки в которой казались невероятно высоки. И я, его дворецкий, его «дефектный юнит», оказался в самом её центре.
Несколько дней спустя, когда я, выполняя свои обязанности, протирал пыль с очередного фолианта в библиотеке, по особняку пронеслась едва уловимая волна магической энергии. Я замер. Что-то изменилось.