Я не Поттер!

Броницкая Марина

Подросток по ту сторону задумался, в раздумьях взъерошил блестящие темные волосы, и будто что-то решив для себя… улыбнулся!

— А ты хочешь быть чьим-нибудь наследником?

— Хочу…

— Чьим?

— Салазара! — моя скромность явно где-то задремала.

— Это место занято, Гарри. Думай!

Не знаю как, даже не догадываюсь, но я понял, что выбираю собственный путь на долгие годы. Думать мне не пришлось, но минуты шли, а я молчал, зная ответ. Отвернувшись от зеркала, смотрел на бушующий океан, там, за решеткой маленького окна. Он казался таким сильным, таким грозным и таким гордым в своем одиночестве. Дух захватывало от его величия. Тот соленый

запах свободы хотелось вдохнуть глубоко–глубоко, чтобы не выветрился никогда. Его беснующиеся у горизонта волны помогли мне собрать воедино буквы в слова, но не успокоили, я и так был спокоен. Разве только немного нервничал от понимания того, что нормальные люди в таких ситуациях спокойными быть просто не могут.

— Вашим. Хочу быть вашим наследником… и чтобы все знали!

Странно, но то, что недавно казалось само собой разумеющимся, произносить вслух не хотелось. Тем не менее, слова, пусть и весом с хороший валун, были брошены в самую пучину океана, и поднять их со дна уже никто не сможет. Ну и пусть — у всех есть души, а у меня будет власть над ними! Разыграли живого человека, как пешку в шахматной партии. Нет ни матери, ни души, да и желания их иметь тоже. Разве это нормально? Обида подкатила к горлу, словно надвигающаяся ангина. Отомщу не только Люпину — всем. Кому именно, узнает каждый, но в свой последний миг и от меня лично!

— А как?.. — я нахмурился, перебирая в памяти всевозможные обряды наследования. — Это сложно, стать им?

— Ты что, нет на свете ничего проще! — Риддл продолжал ухмыляться. — Будь им!

— Быть?

— Да, поверь и будь, — подтвердил мой новый предок. — Нет возможности принять меня душой, прими умом! — вещал он с той стороны действительно мудрые вещи. — И Беллу прими, и Блэков, и мою мать, растоптанную проклятым маглом… Прими нас всех. Весь мир еще жив, потому что кто-то во что-то верит, и большая часть этих верящих заблуждается, полагая, что верит душой.

— А папа? — прошептал я.

Риддл подошел к самой границе наших миров и прильнул к поверхности зеркала, наклонившись вперед всем телом и сцепив руки за спиной. По всему было видно, что он хочет стать чем-то, а не тенью, и перейти её.

— А что папа? Ты предан им за преданность себе, Гарри! — слизеринец был взвинчен и говорил возбужденно, высокие скулы двигались, а тонкие губы подрагивали. — Однако Северус мой человек и твой отец, а этого достаточно, чтобы быть стоящим сыном, но…

— Пошли отсюда скорее… — слова Уизли, адресованные Драко, развеяли дымку свежего воспоминания перед глазами. — Вдруг нас кто-нибудь здесь увидит!

Драко философски оглядел ораву пооткрывавших рты однокурсников за своей спиной, и тоном терпеливого старшего брата, готового вот–вот перестать быть терпеливым, произнес:

— Нас уже видят, Рон.

Издалека донеслось множество голосов, и это означало, что процесс набивания желудков, которому директор придавал столько значения, окончился. Шаги десятков ног приближались с неумолимой скоростью. Слышались возгласы веселых и беззаботных людей. Еще миг — и нас окружила праздничная толпа. Но как только первые подошедшие увидели висящую кошку, в коридоре сразу же воцарилась тишина.

— Трепещите, враги наследника! — громко крикнул кто-то, кого мне захотелось прибить на месте. — Сначала кошка — следующими будут те, в чьих жилах течет нечистая кровь!

Это Малфой, немного поразмыслив, решил не упускать возможности заявить об особенности своей семьи и её предпочтениях, в результате чего я закатил глаза к потолку и призвал высшие силы даровать

мне спокойствие. Стоило напрягаться и прятать его от окружающих, отводить возможные подозрения, если он кричит о них так, что слышно даже глухим! Его холодные глаза ожили, а на бледных щеках заиграл румянец. Хоть бы он охрип в том подземелье, что ли…

* * *

— Ученику второго курса такое не под силу, Ремус, — возразил Дамблдор, — мы имеем дело с искуснейшей черной магией…

Дышать в кабинете по Защите было нечем, но я был счастлив, несмотря на испепеляющие взгляды оборотня, способные прожечь во мне с дюжину дырок. Во первых — кошка жива, просто оцепенела, а с этим папа справится в два счета, ему не привыкать её выхаживать, а во вторых…

— Правда, дети, Гарри ведь был с вами? — спросил Дамблдор, немного приподнял очки и окинул взглядом комнату, набитую людьми, как улей Хагрида пчелами. Нелегкая судьба даже не сжалилась над Симусом и подвинула, а скорее притиснула его поближе к МакГонагалл, и он уже два раза умудрился наступить ей на ногу, что явно повлекло за собой проклятия в адрес и чистой крови, и нечистой, и перемешанной, да и вообще, какой бы то ни было.

— Правда! — подтвердил целый хор нестройных голосов. Кто вынужденно, не погрешив против истины, а кто с радостью, не погрешив против истины и меня.

— Правда–правда… — пискнул затесавшийся в компанию свидетелей Пивз. — Я сам его на юбилее призрачных видел! — соврал он наглым образом. — А Люпин глупый, ой какой глупый…

Во вторых — Люпин действительно глупый, не может справиться с эмоциями и пыхтит от возмущения, как паровоз. Сложил руки на груди, ноги на ширине плеч, ноздри подрагивают… Ну прям готовый боец с не очень добрыми мальчиками! По–моему, Альбус даже немного стесняется такого поведения преподавателя, и время от времени кидает на него осуждающие взгляды.

— Ремус, вам просто необходимо завести собственных детей, может тогда вы перестанете нападать на чужих… — папа в задумчивости потер подбородок. — Однако стоит признать, я погорячился… Это не выход, вы же начнете набрасываться на своих!

Слизеринцы громко засмеялись, ведь в присутствии своего декана ничего не боялись. Но только я, директор и Минерва могли понять, что означали жестокие и справедливые слова Северуса Снейпа.

Процесс покидания столь гостеприимного кабинета, прямо скажем, затянулся. Я присел на последнюю парту, положил миссис Норис рядом с собой — отец поручил мне доставить живое чучело к нему в кабинет — зевнул, и приготовился ждать рассасывания затора в дверях. Когда, наконец, в классе не осталось никого кроме Люпина и директора у доски, успокаивающе поглаживающего оборотня по руке, я вышел. Но пройдя целых два этажа, возмущенно замахал руками и готов был наградить сам себя хорошим тумаком по безмозглой макушке. Кошка то до сих пор на скамье валяется! Нет, я никогда не найду взаимопонимания ни с дохлыми животными, ни с живыми, ни замороженными. Повезло еще, что у Филча выходной.

Тяжело топая обратно и не видя ничего вокруг от усталости, я все же не смог не заметить прошмыгнувшего в кабинет Люпина Невилла. Мальчишка воровато оглянулся, открывая двери, и я отпрыгнул в сторону, больно ударившись о что-то твердое. Понаставляли тут… стен! Потирая ушибленный бок, я поковылял вперед, передумав снимать с Невилла чары и дарить ему желанную ночную свободу выбора. К тому же, если не услышу ничего судьбоносного, прокляну. Обоих!

— Он Плаксы Миртл боится… точно вам говорю, сильно боится! — испуганно шептал доносчик. — А Гарри ничего никогда не боится!