Я не Поттер!
Шрифт:
— Детские воспоминания хранятся в памяти всю жизнь. И не ругай Гарри, он очень хороший ученик, любознательный. Минерва от него просто в восторге… — монотонно бубнил мой неожиданный защитник, словно гипнотизировал собеседника. — Ты его просто не узнал, как следует, а делаешь выводы. Нехорошо, мальчик мой, нехорошо. Не все дети идеальны!
— Да, я его не узнал, — согласился Люпин. — Именно так. А знаете, почему? Не хочется!
— Если бы не смелость мальчика, философский камень мог оказаться в руках Волдеморта… — тут уверенность Альбуса все же пошатнулась, голос дрогнул, и этим не преминул воспользоваться оборотень.
— Вы твердо в это верите? Верите
— Верю.
— Дело ваше, директор, дело ваше… — ответил Ремус тоном, не оставляющим сомнений в том, что вера эта ему ох как не нравится. — Позвольте мне за ним последить немного, и если я не прав, так тому и быть. Извинюсь, клянусь Мерлином, извинюсь перед сопляком!
— Гарри тебе не по душе, потому что он не Поттер, Ремус. Ты заранее повесил на него клеймо, не оставляешь парню никакого выбора, — старик осуждающе вздохнул. — Время, как колесо, делает полный оборот и…
Дамблдор фразу не закончил, а Ремус не продолжил. Наверное, подумал о том же. В истории их взаимоотношений с моим отцом колесо сделало полный оборот, лишь сменив состав героев новым, готовым страдать с чистой страницы.
— Один уже как-то выбрал. Вы сами рассказывали. И что? Погибшим счета нет. Я по ночам спать не могу, их крики в голове живут, как у себя дома.
— Да, крики они такие, живучие… — бормотал Альбус. — Хочешь, наблюдай! Однако запомни, это та черта, после которой Гарри Снейп тебя не простит, никогда. Рискнешь?
— Да сдалось мне его прощение! И чем, собственно, рисковать? — явно опрометчивая уверенность в его голосе плескалась через край. — Мне нужна правда, очень нужна.
Дамблдор что-то переставлял на столе, по всей видимости, двигал настольную лампу.
— Правда? — переспросил он. — Должен заметить, её ценность нередко преувеличивают… Ты не находишь, что синий плафон, это как то скучно? Нет?
Ответом ему была тишина, какая обычно наступает после того, как сказано то, чего никто не ожидал услышать.
— Хм… Хочу горошек. Точно! — обрадовался старик. — Синий в красный горошек. Или желтый? Желтый лучше?
Дождавшись отца, мы битый час провели в кабинете директора, на столе которого теперь красовалась лампа с красным абажуром в синий горошек, и доказывали всеми возможными способами, что я не верблюд. Ремус потребовал подтверждения — путешествия по моим воспоминаниям с помощью омута памяти, но получил твердый отказ директора. Разрешения на проверку моей палочки он просил уже нерешительно, сцепив зубы от душившей его злости и непонимания такого вот поведения Альбуса Дамблдора — защитника всего того, что способно хоть немного походить на доброе. Не позволив Люпину залезть ко мне в голову, он и сам не предпринимал таких попыток, озадачив меня еще одной, внеочередной тайной. Попервой отец пытался убеждать самого оборотня, обращался к нему, жестикулировал, отпускал колкости в его адрес, но вскоре переключил свое внимание на директора. Ремус не смотрел на бывшего однокурсника, и даже поворачивая к нему лицо, не сразу отрывал взгляд от моих виноватых глаз, то и дело скрываемых выбивающимися из резинки прядями черных волос. Напустив на себя раскаяние, морща лоб и качая головой, демонстрируя всем удивление от такого своего нехорошего поведения, изредка я кивал, соглашаясь с фактом своего пребывания в Малфой–мэноре и тем, что там все пропахло Сивым, а дядя Люциус интриган и очень плохой человек. Откуда я это знаю? Ну вы даете, уважаемый преподаватель
Не сомневаюсь ни на йоту, Ремус не видел в зеленых глазах из прошлого абсолютно никаких признаков раскаяния, он видел там то, что я и хотел, чтобы он видел — насмешку.
— Альбус! Альбус! Вы это видели?! — возопил несчастный борец за правду. — Мальчишка показал мне язык!
Провожая нас колючим взглядом лукавых и таких ненавистных мне глаз, директор прошептал:
— Не очень добрый, мстительный, показывающий язык своему учителю, двенадцатилетний мальчик…
Глава 16
Дверь распахнулась с грохотом, и в спальню влетело нечто блондинистое, веснушчатое, лопоухое и безмерно счастливое. При ближайшем рассмотрении оно оказалось Симусом. На бешеной скорости пересекло помещение, с разбега повалилось в кресло, перевернулось вместе с ним, выкарабкалось из-под мебели, глупо хихикая, уселось в него снова и изрекло:
— Сдал!
— Хочешь сказать, что неуемная радость по этому поводу появилась вследствие развеявшихся сомнений в моем умении что-либо трансфигурировать?
Симус улыбаться не перестал, но лоб нахмурил.
— Чего ты сказал? Вот прямо сейчас? — поинтересовался он с искренним любопытством.
— Какого ты улыбаешься? — упростил я мысль. — Ты плакать должен!
Потратив на ирландца неделю жизни, пыхтя от усердий в библиотеке и носясь за ним хвостиком с учебником наперевес, единственное, чему я смог его научить — более менее правдоподобно махать палочкой. Правильное произношение ему не давалось, вследствие чего окружающие подвергались нешуточной опасности, а я — приступам бешенства. Но сколько ни топай ногами, проклиная всю Ирландию и её потомков до двадцатого колена, а ума это Финнигану не добавит, скорее, убавит у меня. По этой причине тест я сдавал за двоих, двигая палочкой из-за спины и невербально, чего мальчишка, конечно, и предположить не мог. Думал, что я просто шептал. Хотя, шептать то я шептал, но не заклинания, а всякие разные слова и комплименты в адрес достопочтимых горцев семейств Гормлахов и Финниганов.
— Ай! — ирландец небрежно махнул на меня рукой. — Не порть мне жизнь еще несколько минут. Поставь свой личный рекорд, — добавил он ехидно. — Слабо?
— Да нужен ты мне… — буркнул я в ответ и вновь уставился в папин новый труд, чтобы понять который, явно требовалось выпить несколько описанных в нем зелий. — Не отвлекай лучше.
— Ну да, я и забыл, что ты с хорьком дружишь…
— Я не дружу с животными, — посчитал я нужным уточнить сей прискорбный факт по причине участившихся снов с дохлым хомячком в главной роли. — И они со мной тоже как-то не очень.
— Да с Драко ты дружишь, с Драко!
— Он не похож на хорька.
Симус задумался и по его отсутствующему виду несложно было понять, что ирландец в данную минуту вспоминает все знакомые ему подвиды грызунов и сравнивает их с Малфоем.
— Не похож, — подтвердил он спустя минуту. — Но хорек.
— Гениально… — я вздохнул. — И с каких пор?
— Со вчерашнего дня. Была там одна история… — протянул он загадочно и покосился на меня, оценивая произведенный эффект.
Потакать ему и расспрашивать, каким образом приятель оказался в рядах мелких животных я не стал, и просто выговорил прописную истину хорошего друга, с трудом сдерживая зевок.