Я не Поттер!
Шрифт:
Квирелл поднялся и мелкими шажками, приблизился ко мне, после чего повернулся и лицо на его голове заговорило:
— А ты сомневался? Советую задать верный вопрос, мальчик, пока у тебя есть такая возможность…
Я крепко задумался.
— Почему?
И получил ответ, много ответов.
Волдеморт перешагнул порог дома Поттеров холодным дождливым октябрьским вечером 1981 года. Не медля ни секунды, он, неслышно ступая, прошел на второй этаж — убивать меня. На парочку супругов, перекидывающихся обвинениями в неверности и черствости на кухне, маг внимания не обратил — хотел свершить все быстро и тихо.
— Я боялся тебя, Гарольд, очень боялся, и не зря… — сипел Лорд, пытаясь донести
— Пусть кричит, отребье грязнокровки! Шлюха! — кричал Джеймс.
Но мать уже взлетела по ступенькам, словно невесомая птичка, достигла двери детской, а распахнув её, мгновенно осознала, что же сейчас произойдет. Не задумываясь, она кинулась к кроватке и закрыла её своим юным телом, полным жизни, готовая погибнуть, но спасти сына.
— Зачем бы мне её убивать? — сощурился Волдеморт и кинул взгляд на отца, сцепившего руки за спиной. — Но она не уходила, стояла, плакала и кричала на меня…
Когда в комнату вихрем ворвался Джеймс Поттер, еще ничего непоправимого не произошло. Волдеморт держал перед собой палочку и медлил, как он сказал — пытался решиться, но слова все не желали срываться с губ. Он чувствовал подвох, и разум пытался одолеть страх.
— Отдай его мне… — сказал Лорд перепуганной маме. — И разойдемся. Вы слабы, мне не противники. Прекратите борьбу, и родятся у вас еще отпрыски… Будете жить все, — он кивнул на младенца, — прославляя мое великодушие! — и презрительно усмехнулся из-под черного капюшона, надвинутого на глаза.
Мать засомневалась — моя жизнь, пусть и вместе с Темным Лордом, казалась ей лучшим выходом, чем моя смерть. Она прижала сына к себе, посмотрела в его зеленые глаза, зажмурилась и дрожащими руками протянула ребенка тому, кто все же принял сложное для себя решение — пощадить его. Но ничто не вечно, любит иногда говорить отец, вот видно и любовь Джеймса Поттера не выдержала испытания изменой. Может, он умом двинулся? Как тот, кто так рьяно боролся со злом, мог поступить подобным образом? У меня защемило где-то в области сердца, как только я представил, что почувствовала мать, услышав бездушные слова мужа, решившего отомстить беззащитной женщине так, как не всегда решаются мстить друг другу даже самые лютые враги.
Джеймс шагнул к Лили и зло сказал, словно выплюнул:
— Он носит мою фамилию! Лучше умереть, чем знать, что ты, грязное существо, отдала ребенка врагу! — и поднял палочку на Волдеморта.
— Нет, Джеймс, нет… — шептала мама сквозь слезы.
Думаю, ему было все равно тогда, на кого её поднимать. Поттер тоже принял решение — умереть, но унести позор, то есть секрет о моем рождении, с собой в могилу. О письме Северусу он не догадывался, и тут мать ему солгала, наивно рассчитывая на прощение мужа. Однако грифиндорская гордость оказалась качеством более коварным, чем всем открытое зло Темного Лорда. Мама инстинктивно вскинула палочку, увидев, что Лорд направил свою на её мужа. Так они и стояли посреди комнаты, направляя палочки друг на друга. Все трое медлили, как будто понимали, что не должны здесь находиться, не должны так поступать, и уж тем более не должны погибать. Я молчал на руках матери, крутил головой и даже не думал плакать. Вокруг меня стояла зловещая тишина, за которой явно притаилась поджидающая свои жертвы смерть.
Все произошло мгновенно, как только Джеймс открыл рот, пытаясь произнести хотя бы начало смертельного заклинания. Он прекрасно знал, что кто-кто, но Волдеморт в этом деле гораздо опытнее его, да и просто — во стократ умнее, сильнее, и быстрее. Вначале Авада убила Джеймса, затем мою мать, бросившуюся к нему, а следом устремилась и ко мне — Лорд разозлился, из-за чего и проиграл.
—
Пророчество было ложным, или недосказанным, об этом знала лишь Беллатрикс Лейстрейндж, прибывшая на помощь хозяину первой, и именно она видела седовласого старика у дома Поттеров, пока еще целехонького дома. Там же она что-то подслушала, но что именно — неизвестно. Он взмахнул палочкой, и здание разрушилось в одно мгновение, заодно разрушив все магические отпечатки произошедшего и погребя под собой последнего представителя древнего чистокровного рода. Гарри Поттер должен был вырасти и встать на защиту Британии, если бы возникла такая потребность, не задавая лишних вопросов и не испытывая ровно никаких сомнений. Но развоплощение — не смерть, и дух Волдеморта еще долго витал над развалинами в ярости от своего бессилия и чужой победы, подмечая все особенности поведения Дамблдора и его неуместные улыбочки исподтишка. Страна была свободна, а директор был доволен, что естественно и почти правильно. Но просматривая картинки в своей голове, посылаемые Волдемортом мне через отца, более сильного в вопросах сложной легиллименции, не доволен был я! Ненависть не кипела внутри, нет, просто она постепенно находила причины своего существования, которых ранее мне не хватало.
— Только убив тебя, я мог исчезнуть. Ты мне не угроза, Гарри, ты просто орудие. И только от тебя зависит, слабое или сильное! — продолжал сипеть Волдеморт, не обращая внимания на то, что Квирелл переминается с ноги на ногу, утомившись от долгого стояния.
Дамблдор был явно шокирован, узнав, что «Гарри Поттер» отменяется, и его блестящая повесть закончена, едва начавшись, но спорить не стал. Шокирован был и сам Волдеморт, хоть и пришлось ему об этом прознать гораздо позже, а точнее — всего год назад.
— Албания не то место, где можно раздобыть светские новости, разве только тупицы иногда забредают в её дремучие леса… — пояснил он свою неосведомленность.
Квирелл замер, очевидно, догадавшись, что речь о нем.
«Дамблдор, отец, его служба у директора, разрешение на то, чтобы я носил фамилию Снейп, что-то здесь не так…» — у меня в голове бешено завертелись мысли, которые я все никак не мог соединить одну с другой. В это время отец задвигался по комнате гораздо живее, что-то вновь упустил, шумно подвинул стул, заглянул в бездумное и словно завороженное лицо Квирелла и вообще, старался шуметь, словно ребенок, которому вдруг надоел родительский разговор и он просто не знает, чтобы такого сделать, чтобы закончить его.
— Северус, твой секрет мучает не только тебя, он мучает и твоего сына… Ты сейчас слаб! Он имеет власть над тобой! Как ты допустил такое! Ты?! Самый умный мой соратник, способный просчитать действия врага на десять шагов вперед?! Как?!
Папа не испугался скрежета голоса Темного Лорда, он вел себя при нем просто уважительно, как любимый ученик при учителе, знающий, что его все равно не накажут. Но то, что произошло, как только отец дослушал до конца слова Лорда, я не забуду никогда.
Северус Снейп упал на колени, оперся рукой об пол и застонал. Его жуткий голос проник мне в сердце, и я испугался так, как ни пугался никогда. За отца! Из него словно что-то выходило, какие-то ужасные чувства, они душили его!