Я не Поттер!

Броницкая Марина

Наверное, мой голос оказался слишком твердым, потому как именно эти мои слова положили конец странной трапезе. Удовольствие от неё получил только Гойл, наевшийся до отвала, остальные просто сделали одолжение Рону и теперь хотели вернуться в Хогвартс — делать домашнее задание и заниматься приятным ничегонеделанием. Еще меньше, чем мне и Рону, визит не понравился Блейзу. В наши скучные разговоры он не вслушивался, да и не смог бы при всем желании, ему даже поесть толком не дали! От него все это время не отлипала младшая сестра Рона — Джинни. Рыжая и подвижная, она осыпала «хорошенького мальчика», а именно так его охарактеризовала Молли Уизли, вопросами о школе, о моем шраме и призраках, дергала его за рукав

многострадального костюма, и надувала губки каждый раз, когда несчастный Забини отвлекался и пытался поднести вилку ко рту!

Ко мне девчонка старалась не приближаться, и я даже услышал, как она шепнула своему старшему брату Биллу на ухо:

— Страшный какой…

Хоть кто-то воспринял меня всерьез!

— Гарри! — в этот момент ко мне подошла миссис Уизли. — Я бы хотела отдать тебе некоторые фотографии, пойдем со мной.

— Но Рон сейчас дом показывать будет…

Она небрежно махнула рукой в сторону, куда отправились остальные.

— Да ничего, увидишь еще! — вот в этом я сомневался. Неприятные люди, чужой неказистый дом, нуждающийся в хорошем домовике, вроде Хельги, чего тут смотреть?

Но за хозяйкой этого дома я пошел, разумеется. Несколько раз она оглянулась, осматривая меня с ног до головы точно так же, как и тогда, в салоне, но ничего не сказала. Кем там Вуд меня назвал? Вороном? Ну что ж, если это так, то вороны — нелюбимые птицы миссис Уизли, а притворяется она весьма неважно…

В гостиной женщина подошла к серванту, взяла с него резную деревянную рамку с колдографией и жестом пригласила меня присесть на потертый красный диван.

— Смотри Гарри, это члены Ордена Феникса, потом узнаешь, что это за организация, сейчас не о ней. Вот твоя мама и па… её муж… — она вздохнула так тяжело, словно собиралась заплакать. — Лили была очень юной матерью, только ведь школу окончила, но любила тебя больше жизни, понимаешь? — я кивнул. — Ну да, ты понимаешь… Держи, дарю!

Я внимательно посмотрел на улыбающихся людей, поправляющих прически и воротнички, дабы не выглядеть неопрятными перед объективом вечности, и честно старался что-то почувствовать, но не получалось, никак! Ну картинка, ну мама на ней, в каком-то блеклом бесформенном платье, кстати, ну и что? У меня есть подобные, отец у тети взял — специально для меня, но они давно в шкафу пылятся. Быть может, для Молли эта колдография важнее? Вон как тщательно она глаза уголком передника промокает…

— Не нужно, у меня есть, спасибо.

Миссис Уизли дернулась, как от удара.

— Ну как знаешь, раз есть, то еще одна лишняя, ты прав… — неуверенно согласилась она и постаралась как можно более жизнерадостно продолжить. — Но от этой вещицы ты просто не сможешь отказаться!

Я сполз на самый краешек дивана.

— Какой?

— Да вот же она! — женщина улыбалась, а в руках у неё блестело и переливалось серебряным светом что-то бесформенное, шуршащее и абсолютно прозрачное. — Это мантия–невидимка, Гарри, очень древняя и ценная вещь, раньше она принадлежала… твоей маме. Она помогала ей в борьбе с Тем–Кого–Нельзя–Называть много раз, а сейчас, я уверена, она очень нужна тебе…

— Почему она мне нужна?

Женщина зачем-то глянула в окно, и только потом ответила:

— Как? Ты же знаешь о пророчестве! А если убийца твоих род… твоей мамы вернется? Так! — она решительно подошла ко мне, взмахнула мантией и набросила её на меня. — От этого подарка ты не откажешься! Забирай, живо!

— Но…

— Ни вопросов, ни возражений! Давай, беги к ребятам!

Но бежать к ним не пришлось, все они ввалились в гостиную и ломанулись к камину, не соблюдая очереди, и я еле успел стянуть с себя накидку. Завидев хозяйку, мальчишки все же замедлили шаг — ради приличия, но Молли Уизли все равно узнала, как себя чувствует в родном доме её младший сын — он

бежал впереди всех. Уверен, он сам не понимал, зачем просил мать принять его друзей.

Винсент отправился домой — спать, пока срок разрешения на субботний визит не истек, а Гойл и Блейз, все еще отбивающийся от прилипчивой Джинни, отправились в школу. Затем настала очередь Драко.

— Малфой–мэнор! — выкрикнул он.

Рон обернулся ко мне.

— Ты с нами?

— У меня тренировка по квиддиччу… — ответь я еще печальнее, вышло бы отличное начало для похоронной речи.

— Гарри, ты почему нам не сказал, что в команде?! — удивилась Молли и заулыбалась. — Это же чудесно!

— Дурацкая игра! — рявкнул я, не совладав с эмоциями, и миссис Уизли улыбаться перестала.

— Малфой–мэнор! — радостно заорал Рон и исчез в зеленом пламени. Его мама сжала кулаки, а глаза у неё заблестели совсем не от огня…

Медленно подойдя к камину, я нерешительно оглянулся. Молли Уизли смотрела куда-то в пол, безжизненно свесив руки вдоль тела, казалось, она застыла. Её тихая грусть заполнила собой всю комнату, еще несколько минут назад пышущую уютом и беззаботностью. Рон провел вне стен этого дома не так много времени, а уже стал чужим. Женщина думала, что же произошло, в чем она виновата, и не понимала.

— Тебе меня не жалко? — рассеяно спросила она, больше не пытаясь выглядеть веселой, ведь кроме нас в гостиной больше никого не осталось, убежала даже Джинни.

— Ему хорошо там.

— Нет, ты ответь, не жалко?

— Не жалко! — я решил не юлить, а ответить на вопрос, на который она и так знала ответ.

— А маму свою?

— Я её не знал.

— И её не жалко, значит… Нельзя отрекаться от родных, Гарри, нельзя!

— От кого отрекаться? У меня только один родственник! — я поспешил убежденно добавить: — И мы с ним сами победим Темного Лорда, если вдруг что…

Она покачала головой.

— Ты плохой ребенок!

Я беззлобно хмыкнул и пожал плечами, не оспаривая и не подтверждая это умозаключение.

— Какая мне разница, что вы думаете? Хогвартс! Кабинет профессора Снейпа!

Что за странный разговор взрослого и ребенка? Что за идиотский визит вежливости? Зачем это все было нужно? В памяти не осталось ничего интересного, абсолютно!

* * *

Я поежился, чихнул, а после снова поежился. Солнце светило, но не грело, и ко всему прочему мерзли еще и ноги. Сырые сладковатые запахи осени щекотали мне нос и мешали сосредоточиться на собственных, весьма важных мыслях. Проводив взглядом какую-то большую черную птицу, скрывшуюся вдали, я зажмурился от слепящего своей синевой неба, а когда лениво открыл глаза — захотел закрыть снова не только их, но и уши. Загонщики — близнецы Уизли — носились по полю за бладжером и кричали, словно тот обязан был испугаться и улететь восвояси. Вуд командовал действиями Кэти Белл, не жалея голосовых связок, отчего девчонка злилась и нервничала так, что в конце концов передала квоффл не охотнику, а Джорджу, чем несказанно его удивила и заставила замереть прямо в полете и с битой наперевес, обдумывая, то ли это бладжер почернел, то ли ему уже пора снижаться и проверять зрение… Снитча вот уже целый час никто не видел, да и не искал. Я, как «основной» ловец, спокойно сидел в запасе на деревянной скамье трибуны у кромки поля и дышал свежим воздухом, а «запасной» ловец Гриффиндора — маленькая и быстрая Алисия Спиннет — строила глазки Фреду и постоянно пыталась пролететь как-то особо впечатляюще прямо у него перед носом, в результате чего столкновения случались с завидной регулярностью. Если они и с противником так играют, а не только сами с собой, то я понимаю, почему змеиный факультет побеждает вот уже столько лет. В этих головах есть место только для одной ценной мысли, и если это мысль не о квиддиче — возрадуйся, Слизерин!