Я не Поттер!
Шрифт:
— В письме она ничего не напишет, я её знаю, а посетить сестру он не сможет. Дамблдору донесут в ту же секунду, как он аппарирует на остров!
Скрипучий удар металла о мрамор заставил всех вздрогнуть. Аргус Филч поставил на место украшенный рубинами кубок и сжал кулаки.
— Не смейте даже говорить о безумии девочки, она сильнее вас всех! — ярость просто выплескивалась из этого иссохшего старика и угрожала затопить нас всех. — Слышите? Сильнее!
— Безумен мир, а раз так, Беллатрикс всегда найдется в нем место… Но лишь в том случае,
«Один, два, три…» — я хотел досчитать до пяти, но мысли сбились, и я решился на самые важные слова, какие только можно себе представить.
— Темный Лорд жив! Он в Хогвартсе! Нужно что-то делать!
На меня уставились восемь пар глаз. Фенрир понимающе кивал головой и усмехался, Каркаров сложил руки в замок на животе и задумчиво смотрел в никуда, отец и дядя Люциус переглядывались, как мне показалось — они были довольны, ну а все остальные смотрели в пол, и лишь Драко посмел сказать:
— Это потрясающе! Правда?
Но гораздо более потрясающим оказалось заявление отца.
— Ему нужен философский камень…
— Какой камень?! Тот самый?.. — Сивый наклонился вперед всем телом, а глаза у него заблестели странным золотым светом.
— Да. Философский камень Фламеля, — отец кивнул, встал и окинул тяжелым взглядом всех сидящих. — Нам известно, как долго они с супругой живут на этом свете и чьими близкими друзьями являются… — последние его слова были едва слышными.
Если мне мало что было ясно, то взрослые все поняли сразу и принялись перешептываться друг с другом.
— Но как?!
— Проклятый лесник его забрал у гоблинов в начале месяца, я не знал, что он понадобится так скоро… Я ничего не знал! — папа сцепил руки за спиной и принялся ритмично расхаживать вокруг стола, создавая полами своей мантии нешуточный сквозняк. Все следили за его темной сутулой фигурой, вращая головами из стороны в сторону, и вслушивались в каждое слово, точь–в-точь как первокурсники на Зельеварении. — Я поговорю с ним, узнаю, но сомнений нет, никаких.
— Постой, Северус, у меня уже перед глазами все плывет, остановись! — отец встал за его спиной, как вкопанный, и дяде Люциусу все же пришлось в очередной раз обернуться, причем на этот раз — всем туловищем. — Если камень в Хогвартсе, то ты наверняка его там и прятал, разве не так?
— Прятал, и даже знаю — зачем. Альбус не догадывается о присутствии Лорда, или частице его сущности… — размышлял вслух декан Слизерина, — но он понимает, что такой момент настанет обязательно и хочет забрать Гарольда.
— Откуда?! От кого? — миссис Малфой заволновалась и всплеснула руками.
— От нас, Нарцисса, от нас… Да нет же! — папа выставил вперед руку, оборвав женщину на полуслове, и скривился, как от ветра с песком. — Факты ему пока неизвестны, он о будущем думает, и отводит в нем Гарри сложную роль, чуждую ему роль… — все хмыкнули почти одновременно,
— Выходит, он воплотится… — подвел итог директор Дурмстранга и, как мне показалось, вздохнул совсем не торжествующе.
— Если мы убедимся в его… присутствии, проведем Гарри в Азкабан к вашей скрытной сестрице, ничем себя не выкажем и добудем, наконец, философский камень, так? — подвел еще один итог Фенрир Сивый. — В чем вы нам поможете, декан Снейп, правая рука дражайшего директора и добрейшего мага, а?
— Во всём, друг мой, во всём… — ему нельзя было не поверить.
Однако меня мучили вопросы о пророчестве, Беллатрикс Лейстрейндж, об отцовском испытании моей решимости и непонятной приверженности Аргуса Филча. О том, почему отец никому не сказал о том ключе смотрителя и существе, которое мне предстоит выпустить, а ведь случилось все еще до сегодняшнего дня. Он все и так знал? И хотел добыть камень? Или та проверка и это собрание задуманы самим… Волдемортом?!
Но пора было уходить, и я уже почти вышел из залы, вновь следуя за отцом и Драко, как над моим ухом раздался ехидный голос:
— Ты драться умеешь?
— Нет… Я еще маленький!
— Ну да, маленький? — Сивый захохотал. — Совсем–совсем? Ты еще скажи — глупенький… Я тебе все равно не поверю! — смахнув выступившую в уголке глаза слезу, он спросил: — А хочешь научиться?
— Хочу! — ответил я честно.
— Тогда ответь мне еще на один вопрос, ты какого лешего такой умный и преданный, а?! Знаешь ведь, что случилось одиннадцать лет назад, хорошо знаешь! Нет, все могло быть совсем не так, да и пророчество слегка… хм… странное, если верить твоему отцу, но почему? В мире, за который мы боремся, есть всё, кроме мира, а если тебе говорили иное — тебе лгали…
Я не думал ни секунды, словно знал ответ так долго, сколько живу и дышу.
— Я и хочу… всё!
Мне нужно, чтобы меня боялись, а не смеялись надо мной, мне нужно, чтобы Драко носил вещи дешевле, чем у меня, мне нужно, чтобы учебники учили тому, что интересно, а не скучно и бесполезно, мне нужно уметь драться и быть сильным, мне нужно побеждать, мне нужно уметь то, что умеет Темный Лорд и знать, что же было предсказано в подлинном пророчестве, мне нужно очень и очень многое…
Мы уже отошли от Фенрира футов на пятьдесят, так и не дождавшись ответа, но он опомнился и крикнул мне вдогонку:
— Эй, Преданный! Когда-нибудь я научу тебя, мы подружимся!.. — я обернулся.
Затянутый в кожаные одежды, с серьгой в одном ухе, сильный, по–звериному грациозный и опасный — оборотень мне улыбался, а гулкое эхо его слов сопровождало нас еще долго.
— Чему он тебя научит? — отрешенно поинтересовался отец, шагая чуть впереди.
— Драться!
— Да? — он слегка повернул ко мне голову. — Ну что ж, это очень хорошо… Хотя магия заставит служить тебе любого, даже такого сильного, как Сивый, запомни это Гарри, хорошо запомни!